Блог > Вклад: Год литературы 2015 – Какой литературе служит это празднование?

Год литературы 2015 – Какой литературе служит это празднование?

Среда, 18 марта 2015, 10:29:57 | Армин Книгге

Год литературы 2015  – Какой литературе служит это празднование?

Официальный логотип Года литературы 2015

2015 год объявлен Годом литературы. Это было несомненно хорошим известием. В условиях информационной войны культура - и в русской традиции особенно художественная литература – может взять на себя роль настояшего миротворца без задних мыслей, защитника таких ценностей как разумности, жалости по отношению к жертвам и способности к независимым размышлениям о прошлом и будущем России. Русская литература постсоветского периода, по моему впечатлению, несмотря на разность политической ориентации авторов, доказывает в данной кризисной ситуации государства и обшества свою способность исполнить это ответственное задание и сохраняет свою независимость. Насколько официальные празднования укрепляют эту роль литературы, однако, является спорным вопросом. Напомним, что предыдуший 2014 год был объявлен Годом культуры, что в сопоставлении с реальными событиями года может показаться злой иронией. Подобные сомнения уместны и в случае Года литературы. Есть приметы того, что сушествуюшей – конечно, в известных границах - независимости художественной литературы угрожает новое ограничение со стороны государства и его идеологических интересов. Предстоит, может быть, новая глава в истории столкновений свободы творчества и «назойливых требований политики», о которых не раз писал Максим Горький.


Спор о юбилеях: «не гомогенная культура»

Названная тенденция развития выявилась на состоявшемся в декабре 2014 г. под председательством Владимира Путина совместном заседания Государственного совета и Совета при президенте по культуре и искусству, посвяшенном вопросам культурной политики, в том числе предстояшему Году литературы. В статье «Российской газеты» (28-12-2014) об этом событии много место было уделено выступлению руководителя КПРФ Геннадия Зюганова. Главной темой его речи являлась защита величия и славы советского прошлого, задание, которому, по его мнению, должна бытъ посвяшена и культурная политика. В связи с этим Зюганов потребовал не только издать «100 песен Великой Отечественной войны», и «100-томный сборник классики» в помощь страдающим недостатком средств библиотекам страны, но и переиздания произведений Бондарева, Распутина, Алексеева, Исаева, советских писателей, на литературе которых «воспитывалось целое поколение героев, патриотов, настоящих тружеников». В дальнейшем руководитель компартии высказал свое мнение о литературных юбилеях, предстоящих в этом и следующих годах. В обсуждении юбилеев, которым в России традицинно уделяется большое (и всегда политически окрашенное) внимание, заметно выявились взгляды политика Зюганова. 100-летие Солженицына, предстоящее в 2018 году, он признал как неизбежную данность культуры памяти, но одновременно дал слушателям понять, что не предусмотренное правительством 200-летие классика Ивана Тургенева, его земляка, в том же 2018 г. его более устраивает, чем чествование автора «Архипелага Гулага». Кстати, видимо, не было речи о том, что календарь между названными юбилеями отмечает и 150-летие писателя Максима Горького, дата, которая не менее способна вызвать противоречивые реакции.
Автор статьи «РГ», известный культурный обозреватель и писатель Павел Басинский, высказал возражения против такого типа политической инструментализации памяти о писателях. Указывая на другие предстоящие юбилеи, касающиеся между прочими Симонова, Шолохова и Есенина, он подчеркнул различность значения этих имен и их места в истории литературы и общества. У каждого свои друзъя и недруги, даже классик Тургенев сегодня по-разному оценивается, отмечает Басинский: «Тургенев был убежденнейший `западник`, противник всякого поворота России в сторону Азии, европеец до мозга костей». К церкви он относился в лучшем случае равнодушно. Как мы будем отмечать эти его взгляды, спрашивает автор статьи. (Напомним об обсуждающих на этом блоге выступлениях члена Общественной палаты П. Пожигайло, упрекавшего Тургенева и вместе с ним всю классику в том, что она воспитывала атеистов и революционеров. Линки в конце записи.) Басинский в своей аргументации руководствуется критерием значимости данного писателя не для отдельных групп и направлений, а для всей культуры России. Иначе никогда не удается нам создать некий «государственный арбитраж» по празднованию юбилеев, заявляет автор. Причину невозможности такой операции он видит в богатстве как актуальной, так и классической русской литературы, ее многогранности, не допускающей одностороннее использование ее материала в политических целях. Эта мысль выражена заголовком статьи: «Не гомогенная культура».


Русская литература – остров качественной культуры

Разногласия по поводу юбилеев свидетельствуют о том, что в России все еще идет процесс переоценки ценнностей, начатый с концом советской культуры. Общество и государство дальше спорят не только о «национальной идее», но и о новом осмыслении таких святынь как русская литературная классика. Спор этот идет и в постсоветской литературе, но, по моим наблюдениям, никогда не принимает те формы вульгарной полемики, которая стала почти нормой не только в близких правительству СМИ, но даже на книжном рынке. В этом контексте русская литература удивительным образом сохранила свою независимость от власти. Можно сказать, что она успешно преодолела несвободу советской модели литературной жизни под полным контролем государства. И появление рынка, нового мощного противника творческой свободы, не привело к покорению художественной литературы интересам бизнеса. Когда все-таки нередко высказывается такое мнение, то это обусловлено общим недовольством современной культурой и ее капиталистическими условиями. Такая генеральная критика господства денег, которая сопровождает дискуссии и на Западе, в большинстве случаев преувеличена и мало обдумана. «Голосование» за или против ценности того или иного произведения посредством книжной торговли, профессиональной критики и литературных наград, коммерческих и государственных, является гораздо более справедливым регулятором литературной жизни и социального положения писателей, чем государственный Союз писателей советского типа. Лишен основания и аргумент, что книжный рынок приводит к приспособлению литературного производства к вкусу массового читателя. Это явление наблюдается скорее в книжных изданиях политической публицистики, близкой к интересам правительства. В сопоставлении с последними художественная литература – остров качественной культуры в море агрессивной пропаганды. Рассмотрим этот феномен на материале одной из фундаментальных дискуссий, касающейся советского прошлого. Она ведется как в книжной публицистике, так и в художественной литературе. Но это совершенно разные миры.


Славословие советского прошлого

Книжный рынок наводнен славословием советской империи и жизни в нем. Некоторые заголовки были упомянуты в предыдущих записях на этом блоге: «Империя Добра», «СССР – потерянный рай» или «Империя СССР. Народная сверхдержава». В качестве характеристики содержания и стиля такого производства приведу аннотацию книги «Селекция Вождя» (Изд-о Самотека, 2015): «Мы представляем книгу Николая Шахмагонова, посвяшенную Сталину, который ненавидим врагами России и Русского народа именно за то, что не раз спас нашу Родину от неминуемой гибели. И спас он ее именно потому, что явился продолжателем дела Русских Государей /.../ и священного рода Великих Князей, Царей и Императоров России./.../, а в книге вас ждут такие факты, которые не могут оставить равнодушными и несомненно заставят задуматься об истинном токе Русской истории в его незамутненном гейропейскими и либерастическими выдумками...». Разумеется, что сталинский террор в этой публикации представляется как необходимая часть этой политики спасения России от нападений внешних и внутренних врагов. Язык ясно выявляет цель автора возбудить в читателе чувства возмущения и ненависти к врагам, которые именуются вульгарными ругательствами типа «гейропейцы», «либерасты», «ублюдки» и «подонки». Адресат такого стиля, очевидно, человек, лишенный способности самостоятельного мышления, не образованный или незрелый подросток, который ищет мишеней для своих агрессивных чувств. Подобная инфантилизация гражданина относилась и к главным инструментам советского воспитания и пропаганды.


Советское прошлое в художественной литературе

Тема советского прошлого неотрывно занимает всех именитых писателей постсоветского периода, при чем применяются разные художественные методы: сатира и гротеск, как в романах Владимира Сорокина, фантастические конструкции альтернативной истории, как у Виктора Пелевина, Ольги Славниковой, Михаила Елизарова и Дмитрия Быкова. Другие, как Людмила Улицкая, Роман Сенчин, Захар Прилепин и Алексей Варламов, пишут исторические хроники в рамках традиционного или обновленного реализма. Все названные писатели посвящают себя теме национальной судьбы с преданностью и увлечением, некоторые из них и с заметной склонностью к патриотическому направлению мысли. Но никто из них в своих произведениях не создал что-то вроде художественного эквивалента к просоветской публицистике. Прямой переход из газеты в художественное творчество, который относился к практике советской культурной политики, к счастью, в равной мере неприемлем для писателей и читателей. Сегодня не существуют писатели на службе государства, отсутствует не только «великий» государственный писатель, кем официально являлся Горький в тридцатых годах, но и фракция второстепенных писателей советского типа, скажем, Семёна Бабаевского, автора «Кавалера золотой звезды», т.е. фракция безусловных поддержателей власти и активных участников государственной пропаганды.
Поэтому и тема советского прошлого никем из названных писателей не представляется с тенденцией однозначного восхваления и оправдания. Все едины во мнении, что с этим периодом истории дело обстоит «не так просто», что в нем заключены вся сложность прожитых жизней, включая жизнь самих авторов, что смысл большевизма и революции не исчерпывается ленинским и сталинским террором, что к этому историческому проекту были причастны миллионы русских людей разных поколений, в ролях жертв и палачей, героев и трусов, нередко в обеих ролях одновременно.


«Обитель» Захара Прилепина

Это отношение к советскому прошлому является главной темой вышедшего в 2014 г. романа Захара Прилепина «Обитель», посвященного пресловутому «Соловецкому лагерю особого назначения» (СЛОН). Сама книга и не менее ее восприятие профессиональной критикой и читателями свидетельствуют о том, что художественная литература является местом серьезного обсуждения и осмысления советского прошлого, может быть, даже главным местом этого крайне нужного процесса самопознания российского общества. Когда стало известно, что Захар Прилепин пишет роман о Соловках, сразу возникли определенные ожидания относительно тенденции будущей книги. Соответственно господствующему противопоставлению защитников и обвинителей советского прошлого многие подозревали Прилепина на стороне первых. Он был известен как автор сатирического «Письма товарищу Сталину», в котором он новую элиту страны, особенно либеральных «антисоветчиков», упрекал в неблагодарности к вождю народов. Именно успехам его политики они обязаны не только своим богатством, но и вообще своим существованием, заявил писатель. В связи с этим и другими публицистическими выступлениями Прилепина от него можно было ожидать чего-то в направлении оправдания «Гулага», может быть, даже с примесью полемической ноты в адрес Солженицына. Выступающий в романе фиктивный автор с тонкой иронией как бы подтверждает ожидаемую тенденцию : «Я очень мало люблю советскую власть, /.../Просто её особенно не любит тот тип людей, что мне, как правило, отвратителен». Значит, я чувствую себя вынужденным к защите советской власти, потому что еше меньше люблю ее врагов. На самом деле, однако, нельзя говорить как об оправдании террора, так и о его осуждении в качестве единственного возможного отношения к советской власти. «Те, кто надеялся увидеть политический манифест вместо романа, будут разочарованы», отметил критик А. Рудалев, автор содержательной рецензии на книгу (КМ.ru, 28-03-2014).

Прилепин, сам нередко выступающий в роли проповедника, в этой книге прежде всего художник; он, видимо, увлечен этим «интересным» материалом, многочисленными социальными типами и характерами среди массы заключенных и чекистов, делающими этот лагерь трудно определяемым «странным» местом. СЛОН - это ад, место невообразимого насилия, презрения к достоинству человека, массового истребления людей голодом и насильственной работой. Но одновременно это место является своеобразней лабораторией, где проводится эксперимент создания нового, советского человека, человека труда: «Да здравствует свободный и радостный труд!», гласит лозунг этого чудовищного университета. В образе Федора Эйхманиса, реального коменданта Соловецкого лагеря, Прилепин представляет не монстра (хотя дела его оправдывают и такое обозначение), а волевого, энергичного деятеля, который по-своему честно выполняет приказ партии и верит в чудотворное значение труда. Автор романа любит таких людей, как он любит и здоровье и телесную силу, в этом он похож на Горького (что было не раз отмечено в критике). Симпатичные черты этого персонажа подчеркиваются и тем, что его несчастливо любит чекистка Галина, женщина недюжинного характера. Тем не менее Эйхманис далек от роли положительного героя, он представляет идеальное воплощение государственной идеологии советского сверхчеловека.
Не предназначено для положительного героя и второе главное лицо, заключенный Артем Горяинов, несмотря на то, что его постоянное присутствие и способность к самонаблюдению как бы приглашают читателя к идентификации с ним. Горяинов представляет тип русского человека, способного к выживанию в крайне неудобных для этого условиях. Но он и является доказательством того, что жизнь в лагере не облагораживает человека, как утверждал Солженицын, а может систематически уничтожать его хорошие качества. Под постоянным давлением лагерной среды Горяинов шаг за шагом теряет свою способность различать между добром и злом, его приспособляемость в конце превращается, по выражению критика П. Рыжовой, в «животную гибкость». Автор, очевидно, уважает своего героя еще меньше, чем Солженицын своего Ивана Денисовича, и мало интересуется его бесславным концом.
Трудно найти емкую формулу для обозначения главной темы романа. «Соловки – это отражение России, где всё как в увеличительном стекле – натурально, неприятно, наглядно», отмечает один из персонажей. Часто в романе говорится и просто о «жизни» в смысле универсального существования человека.


Все захвачены этой книгой

Удивительным представляетя единодушное положительное восприятие романа в атмосфере общего недоверия и раздражения. Книгу хвалят представители патриотической мысли так же, как и заклятые либералы, как Дмитрий Быков. В «Новой газете» (17-05-2014) он писал: «Роман Захара Прилепина ... хорош не только потому, что хорошо написан ..., а потому, что хорошо придуман: в нем есть второе дно». При этом «антилиберальные закидоны» автора к роману не имеют никакого отношения, великодушно признает Быков. Восторженные реакции книга вызвала у многочисленных блогеров, отзывы которых собраны на личном сайте Прилепина. Люди захвачены книгой, задумываются о предлагаемых проблемах, узнают себя самих в изображаемых ситуациях. Вот к чему способна литература, и только она. Культура таким образом оказывается настоящим «миротворцем» во время войны, эффективнее военных акций с той же целью.

События такого масштаба в литературной и культурной жизни случаются не так часто, но «Обитель» Прилепина и не является абсолютным исключением. Сразу вслед за этой книгой вышел роман Алексея Варламова «Мысленный волк», посвященный Серебряному веку и безмерным и безответственным проектам будущего – только будущего! – в умах современников. П. Басинский в «Российской газете» (11-08-2014) писал о сложной концепции этой книги, которая требует от читателя немало труда. В этом месте рецензент добавил примечание, которое метко характеризует задание культуры во времена войны: «Но мы ведь еще не совсем глупая страна – правда? Мы еще способны читать не только истории про Настю Каменскую, но и что-то вроде `Бесов` и `Жизни Клима Самгина`».
К культурным событиям, которые в последнее время вызвали широкую – и в данном случае скорее контроверсийную – дискуссию, относится и фильм Андрея Звягинцева «Левиафан», нашедший всемирное признание. В отзывх речь идет об «ужасе русской жизни» (Д. Быков) и соответствующих возражениях с другой стороны.


Русская классика в цветах российского флага

Вернемся к «Году литературы». Способствует ли это мероприятие подобным процессам общественной дискуссии, выявлению национальной идентичности и других вечных вопросов русской литературы? Есть основание сомневаться в этом. Обсуждаемое выше выступление руководителя компартии на подготовительной конференции в декабре прошлого года показало, что Зюганов заинтересован не в свободной дискуссии, а в продвижении проекта СССР-2. Президент, инициатор Года литературы, ставит немного другие акценты, но в принципе также рассматривает литературу как филиал власти. Правда, на церемонии открытии Года литературы он избегал точных формулировок и говорил только об «исключительной значимости» и «особой миссии» литературы, но способ презентации мероприятия, его «фирменный стиль» (так на сайтах организаторов), не оставляет сомнения, в чем состоит эта особая миссия. Официальный логотип мероприятия показывает профили трех классиков русской литературы, Пушкина, Гоголя и Ахматовой, в одном ряду (напоминающем советскую эмблему классиков марксизма-ленинзма). Изображние выполнено в цветах российского флага, причем Пушкин в белом получился немножко бледным, а Ахматова в красном немножко яркой. Слава русской литературы таким образом служит славе российского государства, и выпрямленный ряд писателей символизирует «сплочённость» общества и государства. Более ста мероприятий по всей стране, большинство из них юбилеи русских писателей XIX-XX вв., подчеркивают масштабность празднования. В случайном порядке календаря встречаются, например, в ноябре Багрицкий, Хлебников, Блок и Симонов. Русская литература оказывается действительно «не гомогенной» (П. Басинский), но организаторы, видимо, не намерены подчеркнуть эту разноголосицу. Они более заинтересованы в единодушии национальной и имперской мысли, которой, можно предположить, посвящен и Международный писательский форум «Литературная Евразия». Недавно основанная «Литературная палата России» кроме того заботится о «спасении» российской литературы, которое члены этого круга главным образом видят в реанимации системы государственных книгоиздательств и «госзаказа (!) на художественную литературу».
Оппозиция в публикациях организаторов празднования не упоминается. Она, насколько я вижу, и от себя не принимает участие в «Годе литературы». «Новая газета» открыла – без ссылки на государственное мероприятие - в редакции «кафедру литературы», которая предлагает «свободные беседы писателей о писателях» (Программа лекций в НГ, 07-02-2015). Цель этих выступлений редакция определяет такими словами: «Очевидно: общество вошло в тяжелую фазу стагнации. Его необходимо привести в интеллектуальное возбуждение, чтобы вывести из полумертвого состояния». Дмитрий Быков, руководитель проекта, в своей первой лекции (вместе с Татьяной Толстой) говорил о необходимости «отчистить» русскую литературу от разного рода «патины», в особенности от таких ярлыков как «русский мир», «русская духовность» и «русскость». Надо заново показывать, чем русская литература была, заявляет писатель, – «сложной, богатой, свободолюбивой», и «сколько было в ней человечности».

Близкие по теме записи

Культура против войны и политики – Статья М. Горького «О призвании писателя» (1923 г.)
Культура против войны и политики (II) – Людмила Улицкая: «Прощай, Европа!»
О вреде классиков в школе – член Общественной платы за воспитание в духе православия

Категория: Россия и россияние - самоидентификация

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Комментарии можно оставлять через функцию КОНТАКТ.

Der unbekannte GorkiМаксим Горький

netceleration!

Начало страницы