Блог > Вклад: «Год победы литературы» – но в армии писателей отсутствовал Максим Горький

«Год победы литературы» – но в армии писателей отсутствовал Максим Горький

Пятница, 05 февраля 2016, 19:10:15 | Армин Книгге

«Год победы литературы»  – но в армии писателей отсутствовал Максим Горький

Итоговый альбом «Год победы литературы» документирует гигантский фестиваль книги и чтения во всех регионах России, который в стиле проведения напоминал праздники советских времен. Тем не менее это мероприятие в условиях новой холодной и настоящих горячих войн имело миротворческую функцию. Отдельной дискуссии требуег странное отсутствие Максима Горького в программе «Года литературы 2015». Опять возникает вопрос: «Был ли Горький?»

Почти год назад (18 марта 2015) автор этого блога делился своими первыми впечатлениями о целях и способах проведения «Года литературы 2015» в России: «Какой литературе служит это празднование?» [линки в конце записи]. Ответить двумя словами на этот вопрос и по окончании мероприятия невозможно. В помощь предлагается красочный альбом «Год победы литературы», составленный Оргкомитетом по проведению Года литературы при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям. Нет сомнения, мы имеем дело с государственным мероприятием, частью его культурной политики. Никтo и не пытался завуалировать это обстоятельство, например, указанием на партикулярные интересы отдельных групп и индивидуальностей, т.е. креативного класса и его союзов писателей, издателей, критиков, библиотекарей, учителей и т.д. Все они содействовали проведению масштабного фестиваля литературы, учрежденного указом Президента России и организованного аппаратом управления государства не только в метрополиях, но и на всей территории России. Государственный характер мероприятия подчеркивала и эмблема на официальном сайте Godliteratury.ru: строгие профили Пушкина, Гоголя, Ахматовой в цветах российского флага. Изображение напоминает выпрямленных классиков марксизма-ленинизма советских времен.(Кстати, и одновременно профили Пушкина и Горького на логотипе «Литературной газеты», но об этом позже.) Бросаются в глаза и другие черты советской культуры, в особенности оригинальная идея сочетать литературный фестиваль с самым популярным советским праздником - Днем победы, который отмeчал в том же году 70-летие. Стороннему наблюдателю подобная милитаризация литературы может резать ухо, но в сегодняшней России она как раз выражает если не реальное радостное чувство победы над внешним врагом, то по крайней мере тоску по такому чувству.


Государство оставляет литературе ее разнообразие

Ошибся бы, однако, тот, который по поводу таких примет хорошо известной эстетики прошлого заключил бы, что Год литературы 2015 в целом являлся частью проекта СССР-2, т.е. попыткой вернуться к единой литературе под полным контролем государства. Опасения развития по этому направлению могло бы возбудить выступление руководителя КПРФ Геннадия Зюганова на совместном заседании Государственного совета и Совета при Президенте по культуре и искусству в декабре 2014 г.. В защиту величия и славы советского прошлого он требовал между прочим переиздания произведений Ю. Бондарева, М. Алексеева и других советских писателей, на литературе которых «воспитывалось целое поколение героев, патриотов, настоящих тружеников». В альбоме «Год победы литературы» я не заметил указанных авторов, советское прошлое представлено более респектабельными авторами, от Пастернака, Есенина и Маяковского до недавно умершего Распутина. Напрасно поклонники советской культуры ищут в альбоме и такие шедевры новейшей политической публицистики, как «Империя Добра» или «СССР – потерянный рай».

Организаторы, очевидно, избегали такие спорные темы, Президент в своем выступлении на церемонии открытия Года литературы в Московском художественном театре говорил только в общих словах о «мощной созидательной силе русской литературы», о ее способности, «объединить нацию вокруг общих духовных и нравственных ценностей», не вникая в конкретное содержание этих ценностей. Глава государства, таким образом, мог себя представить защитниом культуры, он не забыл высказать свое сожаление о том, что в России стали меньше читать и призвал участвующих в литературном процессе «возродить ценность хорошей книги». Суть этой позиции можно резюмировать приблизительно так: государство рассматривает культуру и в том числе литературную жизнь как филиал своей деятельности, но власть не настаивает на подчинении этой сферы полному идеологическому контролю. Культурное управление в принципе признает ту многогранность, «негомогенность культуры» (П. Басинский), которая обнаруживается, к примеру, в случайных встречах творческих личностей по поводу их юбилейных дат в календаре. В 2015 году таким образом встретились - или столкнулись - Борис Пастернак (125-летие), Сергей Есенин (120-летие), Михаил Шолохов (110-летие), Константин Симонов (100-летие). Что объединяет этих авторов, кроме их принадлежности к русскому языку и русской литературе? Оперировать здесь лозунгами типа «русский мир», «национальная матрица», «народное самосознание» или говорить о «духовности» и «русскости» данных авторов, это значит игнорировать индивидуальность каждого из них, что граничит с пустословием. В более подробных анализах государство не заинтересовано и рассматривает писателей, в особенности писателей с мировым именем, как – вольных или невольных - пособников его международного престижа или просто как украшение власти. Это, впрочем, относится не только к диктатурам, а более или менее ко всем политическим системам. Если официальное внимание действительно способствовала бы возрождению ценности хорошей книги, это не обязательно должно было бы вызвать возражения.

Также здесь не будем присоединяться к безудержному осуждению такого типа празднований, якобы несовместимых с настоящей культурой. Целый каталог подобных аргументов находится в статье писателя и критика Владимира Березина об итогах Года литературы («Кончен год», Rara Avis, 17/12/2015): «Вдохновение не продается», «а вольный ветер литературы всё равно веет, где хочет» и т.п. Ситуацию литературной жизни автор выстраивает как крайне мрачную картину: аренда книжных магазинов осталась высокой, издательства по-прежнему похожи на «прожорливых динозавров», а школьники ленивы и нелюбопытны, «не хотят читать, хоть их секи». В известной мере мы и здесь имеем дело с недостатками культуры всех стран и времен.

Нет необходимости роптать и по поводу равлекательного характера многих из несколько сотен мероприятий, проведенных в честь писателей и литературы. В предисловии альбома сообщается: «... в Благовещенске дворник собрал книжные раритеты, в Воронеже дети писали письма чеховскому Ваньке Жукову, в Ясной Поляне варили литературное варенье по рецепту Софьи Андреевны». Организаторы старались создать атмосферу традиционных массовых праздников, «гулянья», часто под открытым небом и в деревенской обстановке. Идеальную кулису для такого типа мероприятия предоставляли музеи-усадьбы писателей. Богатый фотоматериал в альбоме показывает, что людям понравилось такое необычное представление литературы. Писатели, читатели, библиотекари, издатели были объединены в создании ярких необычных акций, конкурсов, марафонов чтения (60 часов «Войны и мира» на государственных каналах ТВ). «Этот альбом – не отчет о выполнении государственной программы, - заявляют составители. - Скорее – эмоциональное и документальное свидетельство о реальном интересе к чтению и хорошей книге». Пусть это будет так.


Все-таки тому или другому писателю не повезло

Перейдем, однако, к более серьезным возражениям, возбуждаемым выбором и презентацией собственно литературного материала в альбоме. Начнем с лауреата Нобелевской премии Светланы Алексиевич. Как было отмечено в предыдущей записи на этом блоге, близкая правительству пресса встретила это событие без «народного гнева», традиционного в советское время на почти все решения Нобелевского комитета. Яростным реакциям патриотически настроенных писателей и критиков на присуждение премии «белорусской журналистке» таким образом и в итоговой публикации не дали место. Тем не менее само событие награждения русскоязычного писателя после перерыва с 1987 года в мероприятии, посвяшенном русской литературе в целом, заслуживало бы более внимательного и уважительного отношения. В характеристике лауреата – «человек русской культуры, уверенно вошедшая со своей художественно-документальной прозой в круг европейских интеллектуалов» - звучит скрытое раздражение по поводу самоуверенного характера этой женщины, ее близости к европейской культуре и ее уничижительного портрета «красного человека». Ни слова о том, что «...это – наше. До мозга костей» (П. Басинский). К тому же Светлана Алексиевич на той же странице сопоставлена с Беллой Ахмадулиной и ее стихотворением «Победа», которое таким образом как бы рекомендуется читателю как корректив к настроению лауреата Нобелевской премии. Да, радость победы действительно не характерна для творчества Алексиевич.

Странное впечатление – по крайней мере на меня – произвело почти полное отсутствие классика Тургенева в альбоме. Все классики представлены – независимо от наличия юбилейных дат - портретами и мероприятиями: Пушкин, Гоголь, Лермонтов, Достоевский, Толстой, Чехов. Тургенев упоминается, если я что-то не просмотрел, только в связи с «литературным вареньем». Во всяком случае он не назван на страницах альбома, посвяшенных торжественной церемонии открытия Года литературы в МХТ им. Чехова, где ведущие актеры театра представили литературно-художественную композицию «Круг чтения». В перечислении писателей, строки которых услышали собравшиеся – Пушкина, Лермонтова, Достоевского, Толстого, Гоголя, Чехова - как-то чувствуется пробел, нет автора «Отцов и детей». На то, что это могло бы быть не случайностью, навела меня мысль о разногласиях по поводу этого классика, возникающих в дискуссиях последних лет. О выступлениях председателя комиссии культуры Общественной палаты Павла Пожигайло в 2013 году против будто бы вредного влияния классики на воспитание школьников было рассказано на этом блоге (18 мая 2013 г.). Пожигайло причислил Тургенева к тем писателям, которые воспитывали атеистов и революционеров. Итак, даже в случае, что здесь были просмотрены какие-то упоминания о Тургеневе, предположение возможных претензий в адрес «русского европейца» не лишены основания.


В композиции «Круг чтения» не хватает Максима Горького

Трудно поверить, что в российской литературной жизни когда-нибудь изчезнут читатели и поклонники Тургенева. И не менее фантастической мне представляется такая же судьба наследия Максима Горького. Тем не менее придется констатировать факт, что гигантский по числу и разнообразию мероприятий «Год литературы 2015» происходил – если верить итоговому албому «Год победы литературы» - при полном отсутствии автора «Детства», воспоминаний о Толстом, пьесы «На дне», первого романа сознания «Жизнь Клима Самгина» и множества других известных текстов русской и мировой литературы. Случайность в данном случае исключена. Горький очевидно не востребован. В альбоме я нашел только одно беглое упоминание его имени в связи с 125-летием знаменитой серии «Жизнь замечательных людей». Созданная в 90-е годы XIX века, она возобновлялась в 30-е годы прошлого века «по инитиативе Максима Горького». На церемонии открытия Года литературы в МХАТ, где актеры представяли композицию «Круг чтения», широкую панораму русской литературы от Пушкина до здравствующих ныне писателей, имя Горького отсутствовало, точнее, оно не названо на соответствующих страницах альбома. Среди большого количества современников Горького, имена и портреты которых проецировались на фон сцены, многие имели если не дружественные, то интенсивные личные контакты с писателем: Толстой, Чехов, Андреев, Блок, Бальмонт, Бунин, Гумилев, Пастернак, Есенин и др. Трудно не заметить, что в этом ряду кого-то не хватает.

Конечно, не может быть и речи о провозглашении «конца Горького», которое не раз имело место в истории восприятия писателя. Думается, организаторы Года литературы, которые при выборе материала руководствовались главным образом целью популяризации литературы, исходили из того, что Горький ныне не пользуется особой симпатией широкой публики и сами были не заинтересованы в том, чтобы изменить эту ситуацию.


Почему не востребован Горький?

В поисках причин недостатка популярности Горького как самый близкий и банальный аргумент напрашивается эффект износа хрестоматийного классика. Горький – это классик советский, гипсовый «великий писатель земли русской», соратник Ленина и Сталина, основоположник социалистического реализма, родоначальник советской литературы, автор «Песни о Буревестнике» и повести «Мать», надоевший поколениям советских - и даже постсоветских – школьников. Если это так, тогда это самое горькое возмездие за грехи писателя в последний период его жизни, которое можно выдумать. Он исключен из пантеона русской литературы именно в том образе, в котором он достиг кульминационного пункта своей славы, причем уже никто не интересуется тем, что «настоящий Горький» совершенно другая личность: плебейский русский Ницше, большой художник и неутомимый борец за новую, свободную Россию, царство труда и творческой энергии, в котором русский народ будет развивать свои удивительные таланты и «украшать землю» чудотворной силой богатырей типа Васьки Буслаева.

Но если дело с Горьким действительно так обстоит, возникают новые вопросы. Как совмещается такое пренебрежение советским классиком с ностальгией по всему советскому, которая наблюдается в российских СМИ? Почему бывшие граждане СССР не гордятся этим представителем Советской власти и культурным деятелем с мировым именем? Действительно, и ныне существуют поклонники Горького по этому направлению, среди них читатели традиционной «Литературной газеты», на логотипе которой профиль Горького - рядом с профилем Пушкина - в 1990 г. исчез и в 2004 г. неожиданно вернулся. Но этот возвращенный Горький потерял реальную связь с литературной жизнью наших дней и стал довольно странным памятником.
Продолжается действовать и процесс «развенчания» Горького периода перестройки, осуждение его сотрудничества со Сталиным и вольной или невольной поддержки террора авторитетом представителем мировой литературы. Но и этот аргумент кажется не особенно убедительным ввиду готовности широких кругов общественности оправдать вождя советской империи и победителя Великой отечественной войны.
В сфере более требовательных читателей отрицательные оценки авторитетов эмиграции (Набокова, Бунина, З. Гиппиус и др.) о примитивном характере писателя и незначительности его роли в истории русской литературы поддержали убеждение многих, что интерес к Горькому свидетельствует о недостатке эрудиции. Интересоваться Горьким или даже научно заниматься его творчеством имеет как бы дурной привкус.


Или он – «фигура слишком большая для нас»?

Есть еще одно возможное объяснение сдержанности публики по отношению к Горькому. Автор этого блога не раз присоединялся к тем защитникам Горького, которые видят причину его убывающей популярности скорее в сложности и «неудобности» Горького в условиях постсоветского, по-новому заидеологизированного потребительского общества. Горький – не для всех, он требует от читателя готовности проверить свои представления об этой личности и ее роли в драматической истории ХХ века и вместе с тем способности критического наблюдения окружающего мира и самого себя.

Напомним о нескольких публикациях последних двух десятилетий, которые с разных точек зрения представляли этого «сложного», «неизвестного», «загадочного» Горького. Не случайно исследователи из центра традиционного горьковедения были среди тех, кто еще в период «развенчания» советского классика осознали необходимость коренного пересмотра образа Горького в истории русской литературы (и не только официальной). «Горький остается центральной, стержневой фигурой литературного процесса первой трети ХХ века», заявляла Н.А. Примочкина в содержательной и новой по методике работе «Писатель и власть» (1996 г.), которая, как и дальнейшие публикации исследователя, была посвященa сложным и большею частью неизвестным взаимоотношениям Горького с не признанными советской властью писателями – Е. Замятиным, М. Булгаковым, Н. Клюевым, Б. Пильняком и др. – и также взаимоотношениями с представителями русской эмиграции (И. Буниным, Д. Мережковским, З. Гиппиус, В. Ходасевичем, М. Осоргиным и др.). В этом богатом материале исследователь выяснил не только широту и независимость взгляда Горького на современную литературу, но во многом и неожиданную близость его собственных творческих исканий к этим «крамольным» коллегам.

Опыт открытия «нового Горького» описала Л.А. Колобаева в статье, посвященной теме «Горький и Ницше», которая в советское время была допущена только в искаженном виде: «М. Горький, в нашем недавнем представлении до конца открытый и понятный, до скуки ясный и правильный, вдруг вновь становитя загадочным. Мы начинаем открывать для себя Горького противоречивого, непростого, то есть, попросту говоря, живого и невыдуманного» (в кн. «Философия и литература», 2013 г.).
«Загадочному» и неизвестному Горькому была посвящена и широко обсуждаемая монография П. Басинского «М. Горький» в серии ЖЗЛ (2005 г.). Автор был также увлечен темой «русского ницшеанства» и «религиозной личностью» писателя. В одном из интервью по этому поводу Басинский говорил о том, что Горький – «фигура слишком большая для нас». «Мы сейчас боимся `большого`, эдакая культурная `макрофобия`... Вот и Горький многих пугает. Четыре тома `Самгина` и так далее».
Внимание широкой публики получила книга «Был ли Горький?» (2008 г.) известного писателя и критика Д. Быкова, который резюмировал значимость писателя словами: «Горький – писатель великий, чудовищный, трогательный, странный и совершенно необходимый сегодня». Мысль об актуальности писателя относилась к культурной и политической ситуации «нулевых», которую Быков описывает как «летаргию», «сонную оторопь». Это было еще до национального подъема, но и в наши дни продолжает господствовать настроение, которое Быков описал в 2008 году: потребность «стабильности», «порядка» и в связи с этим решительное отвержение всякого рода беспокойства и революционных устремлений, которые связаны с именем Горького. Согласно этому мнению, любая мечта о переустройстве общества неизбежно приводит к катастрофе и большой крови. Быков, напротив, утверждает, что именно сегодня необходимо обращаться к «последним вопросам, первоисточникам, социальным утопиям и антиутопиям». Быков, публицист оппозиции, видит Горького на стороне тех, кто борется не только с культом потребительства, но и с русским национализмом: «Ведь он [Горький]обличал ту самую русскую жизнь, которую мы сегодня обожествляем под именем `национальной матрицы`». Поэтому «списывать со счетов» писателя отнюдь не пора, заявляет автор: «Горький продолжает будоражить умы, как занимался этим при жизни».
В этом пункте Быков получил поддержку из противоположного лагеря защитников социализма советского типа. Л.А. Спиридонова, известный горьковед, заведующая Отделом изучения и издания творчества М. Горького ИМЛИ в монографии «Настоящий Горький: мифы и реальность» (2013 г.) заявила: «Он [Горький] вошел в третье тысячелетие как живой и злободневный классик, произведения которого поражают глубиной мысли и свежестью восприятия мира». Злободневность писателя исследователь видит, как и Быков, в радикальной критике капитализма и потребительства, величие «настоящего» Горького, однако, заключено в его «мечте о Человеке», который, по мнению автора, стал реальностью в советском человеке 30-х годов прошлого века.

Оказывается, «Горький был», и он даже «продолжает будоражить умы». Но это относится только к сравнительно маленькому кругу специалистов и любителей. Творчество и биография писателя предоставляют немало различных причин для его убывающей популярности. Одним он надоел как советский классик, другие ненавидят его как большевика и «певца ГУЛАГа», предателя национальной культуры, третьи считают ниже своего достоинства заниматься им и четвертых он просто пугает обширностью своих мыслей и объемом написанного. Такой недостаток внимания, без сомнения, не соответствует действительной значимости этой фигуры в истории русской литературы и культуры ХХ века.

В 1928 г. комитет Нобелевской премии по литературе был в принципе готов наградить Горького за его автобиографическое творчество. Своим отказом от утопических конструкций и возрождением своей творческой силы в десятые годы прошлого века он, по мнению одного из экспертов комиссии, «обеспечил себе первостепенное место в истории русской литературы». Однако комитет видел себя вынужденным отказаться от этого решения, чтобы не придавать статьям писателя в «Правде» и «Известиях» авторитета лауреата Нобелевской премии. С точки зрения наших дней это можно назвать разумным решением, тем не менее тогда большинство читающей публики в Европе не сомневалось в том, что Горький – один из первых представителей русской и мировой литературы.

Антон Чехов писал А.И Сумбатову (26 февраля 1903 г.): «По-моему, будет время, когда произведения Горького забудут, но он сам едва ли будет забыт даже через тысячу лет». Может показаться, что этот прогноз оказался неправильным: забыт и писатель и человек. Но следует отметить, что представленная здесь ситуация говорит, может быть, больше о сегодняшней России, чем о сущности и судьбе писателя Горького. Впрочем, он все-таки не исчез из литературной жизни, пьесы Горького ставят на сцене как в России, так и в Европе (в особенности в Германии), и проза Горького, главным образом автобиографическая, продолжает находить своих читателей, хотя и в более скромном объеме. Кроме того продолжается самоотверженная работа сотрудников Отдела изучения и издания творчества М. Горького ИМЛИ. В эти дни печатается восемнадцатый том из 24-томного Полного собрания писем писателя. Если взять одну уже опубликованную часть огромного эпистолярного наследия Горького вместе с публикациями его переписки с современниками, получится своеобразная энциклопедия русской и европейской культуры первой трети прошлого века, которая не имеет себе подобных. Можно с уверенностью сказать, что ни в каком другом месте не собрана такая невероятная по составу компания как Чехов вместе с Лениным и Сталиным, Бунин и Бальмонт рядом с Луначарским и Богдановым, Андреев и Розанов незадолго до появления молодых советских писателей, - и вдобавок ддинный ряд европейских писателей и культурных деятелей. Один этот массив текстов обеспечивает сохранение памяти не только о человеке Горьком, но и о его книгах, которые там обсуждаются столь различными современниками.


Тема «государство и писатели» возвращается

Вернемся к вопросу о целях и результатах «Года литературы 2015». Какой литературе служило это масштабное мероприятие? Организаторам очевидно удалось собрать тысячи людей, которые принесли свою любовь к писателям и книгам или даже впервые открыли этот мир для себя. При этом литература и акт чтения по воле организаторов должны были возбудить прежде всего «хорошие» эмоции в душах посетителей: радостное чувство встречи с «героями и гениями», как было отмечено в предисловии альбома, гордость вечной русской литературой, «нашим достоянием». Многое здесь напоминало об эстетике советских праздников, прежде всего ведущая роль государства в области культуры и литературы. За исключением излишней идеологизации события в названии итогового альбома организаторов можно поздравить с успешным проведением этого фестиваля литературы, который в условиях новой холодной и настоящих войн мог исполнить своего рода миротворческую функцию. Если это действительно была победа литературы, то это была победа без военных действий.

Другой вопрос, который возникает в связи с этим событием, относится к взаимоотношению писателей и государства в сегодняшней России. Администрация во главе с Президентом очевидно старается улучшить социальное положение продуцентов и организаторов литературы, в частности посредством конкурсов и премий, значение которых в литературной жизни России в последние годы заметно возросло. Но не ждет ли власть в обмен за такую благотворительность больше лояльности и поддержки со стороны пишущего цеха?
Писатель Роман Сенчин, вдумчивый наблюдатель культуры, которому не раз было предоставлено слово на этом блоге, в декабре 2014 г. на портале Свободная пресса («Между прошлым и будущим – сумрак»; svpressa.ru, 1 декабря 2014) рассказал о своих впечатлениях на церемонии объявления лауреатов литературной премии «Большая книга», т.е. мероприятии, близком Году литературы. Писатель в этой обстановке чувствовал себя перенесенным в чуждый и одновременно слишком знакомый мир. Церемония началась с песни «И вновь продолжается бой» (напомним следуюшие за этим строки: И сердцу тревожно в груди.../ И Ленин – такой молодой,/ И юный Октябрь впереди!) Аннотации вошедших в финал премии произведений были составлены «в наисоветской стилистике», рассказывает Сенчин. Вела церемению диктор Центрального телевидения СССР Анна Шатилова. По наблюдениям писателя подобные церемонии уже несколько лет стали нормой во многих сферах общественно-политической жизни. В его окружении писатели пока еще склонны относиться к ним с иронией, заявляет Сенчин, но он не уверен в том, что это так останется: «Не
исключено, что очень скоро и мы, литераторы, будем участвовать в них всерьез...»
По его мнению, эта добровольная покорность по отношению к официальным ритуалам уже имеет влияние на творческую деятельность многих коллег. Талантливые прозаики-реалисты, способные дать картины современной жизни во всем ее многообразии, вообще избегают писать о нашем времени и скорее переносят действие подальше от России, в прошлое страны или в будущее, которое изображается как правило крайне мрачным. Утопии отсутствуют так же как и радикальная критика современной жизни: «...на грабли мало кто хочет наступать».
Можно предположить, что эти опасения немного преувеличены. Напомним, что премии «Большая книга»» был удостоен роман «Обитель» Захара Прилепина о Соловецком лагере, который вызвал живую и свободную дискуссию о советском прошлом. (Подробнее об этом в записи «Год литературы» на этом блоге.) Тем не менее состояние беспокойства, о котором говорят размышления Сенчина, заслуживают серьезного внимания. Тема «государство и литература», сложная и большая, по-новому возвращается в литературную жизнь. «Писательство как частное дело» в постсоветский период не дало значительных результатов, заявляет писатель: «Неужели нужно давление сверху? Социальный заказ или протест против главенствующей идеологии, чтобы к писателям вернулось настоящее вдохновение?» Можно только надеяться, что по крайней мере поощрение сверху окажется ненужным.

Момент перемирия – Нобелевская премия по литературе Светлане Алексиевич
Год литературы 2015 – Какой литературе служит это празднование?
О вреде классиков в школе – член Общественной палаты за воспитание в духе православия
О «странностях» Горького – Павел Басинский: «Страсти по Максиму»
Дмитрий Быков: Был ли Горький?, М: Астрель, 2008
«Настоящий Горький» (Л. Спиридонова) – кем он является в сегодняшней России?
Горький-художник – он еще ждет своеого открытия

Категория: Горький в наши дни

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Комментарии можно оставлять через функцию КОНТАКТ.

Der unbekannte GorkiМаксим Горький

netceleration!

Начало страницы