Блог > Вклад: Русская красавица - "Жизнь Клима Самгина"

Русская красавица - "Жизнь Клима Самгина"

Вторник, 10 июня 2008, 23:43:20 | Армин Книгге

В коридоре зашумели, дверь открылась, вошла с Дуняшей большая женщина в черном и, остановясь против солнца, сначала Дуняше густо и сочно:
- Не узнаёт.
Но Клим узнал, это – Марина Премирова, такая же монументальная, какой была в девицах; теперь она стала выше, стройнее.
- Постарел, больше, чем надо. – говорила она, растягивая слова певуче, лениво; потом, крепко стиснув руку Самгина горячими пальцами в кольцах и отодвинув его от себя, осмотрев с головы до ног, сказала: - Ну – всё же мужчина в порядке! Сколько лет не видались? Ох, уж лучше не считать!
Улыбалась она не так плотоядно и устрашающе широко, как в Петербурге, двигалась мягко и бесшумно, с той грацией, которую дает только сила.
«Типичная купчиха», - торопился определить Самгин, отвечая на ее вопросы.
-Ну, а – Дмитрий? – спрашивала Марина. - Не знаешь? Вот как. Да, да, Туробова застрелили. Довертелся, - равнодушно прибавила она. – Нехаеву-то помнишь?
Ресницы красиво вздрогнули, продав глазам выражение сосредоточенно думающее. Самгин чувствовал, что она измеряет и взвешивает его. Вздохнув, она сказала:
- Кто еще наши знакомые?
- Кутузов, - напомнил Клим.
- Этого я, изредка, вижу. Ты что молчишь? – спросила Марина Дуняшу, гладя ее туго причесанные волосы, - Дуняша прижалась к ней, точно подросток дочь к матери. Марина снова начала допрашивать:
- С братом-то на политике разошелся?
Самгину не нравилось, что она говорит с ним на ты; он суховато ответил:
- Нет, просто так... Далеко живем друг от друга, редко видимся.
- Ты что же – социал-демократ?
- Да.
- Неужто – большевик?
- Я – не в партии.
- Ну, это уж лучше. Женат?
- Был, - не сразу откликнулся Самгин. – А ты – как живешь?
- Вдовею четвертый год.
Сдвинув густые брови, она сказала, точно деревенская баба:
- Супруг мой детей не оставил мне, только печаль по себе оставил...
Наклонив голову, подумав, она встала.
- Ну, прошу ко мне, часам к пяти, чайку попьем, потолкуем.
Женщины ушли, Стрешнева – впереди, Марина – за нею, совершенно скрывая ее своей фигурой.

М. Горький, Полное собрание сочинений. Художественные произведения в 25-ти томах, Т. 23, М. 1975, С. 126-127.




Комментарий

Встреча со странностями

Приводимый эпизод из третьей части романа «Жизнь Клима Самгина», на первый взгляд, не отличается особенным богатством содержания. Действие происходит предположительно в начале 1906 года. Герой романа, Клим Иванович Самгин, надодящийся еще под впечатлением московского восстания, только что приехал в провинциальный город Русьгород и случайно встречает там двух давно ему знакомых женщин. В предыдущей сцене он в коридоре гостиницы столкнулся с его бывшей любовницей Дуняшей, молодой певицей, которая гастролирует здесь под своей девичьей фамилией Стрешнева. Когда они беседуют в номере Дуняши, кто-то стучит в дверь. Дуняша выходит и приводит свою старшую подругу Марину, с которой Самгин познакомился много лет назад во время его учебы в Петербурге (Первая часть романа). Ее фамилия тогда была Премирова , сейчас она овдовевшая Зотова. Марина и Клим, как обычно в такой ситуации, вспоминают совместных знакомых, обмениваются основной информацией о прошедшей жизни каждого из них: замужем, женат ли, какого политического направления и т.д. В конце концов договариваются о новой встрече в доме Марины (т.е. в ее лавке, где она торгует церковной утварью).

Но в этой обычной сцене встречи когда-то знакомых людей и немало необычного. Прежде всего бросается в глаза то обстоятельство, что Марина присваивает себе с самого начала этой встречи ведущую роль. Это высказывается одним ее появлением, еще до первых произнесенных слов. Эта «женщина в черном» , «больщая» , даже «монументальная», сразу покоряет Самгина. Так как она остановилась против солнца, она - как можно заключить - представляется его взгляду в ореоле солнечного света. Ряд дальнейших признаков подчеркивают красоту и силу этой женщины: высокий и стройный стан, густой и сочный голос вместе с своеобразной манерой «растягивать слова певуче, лениво». Двигается она «мягко и бесшумно, с той грацией, которую дает только сила». Когда ее «ресницы красиво вздрагиваются», читатель узнает в ней женщину «думающую», умную.
Тем не менее главное действие на Самгина исходит не от женского обаяния Марины, а от ее прямо выраженной власти над своим собеседником. Она при этом проявляет скорее мужское чем женское поведение, крепко стискивает его руку (пальцы с кольцами – знак богатства и власти). Тем не менее она очевидно заинтересована в половых качествах старого друга и бесцеремонно «осматривает» его с этой точки зрения. В дальнейшем разговор похож скорее на допрос. Реплики Самгина крайне скупы или уклончивы, отчасти включаются повествователем в речь Марины, так что его доля в беседе идет к нулю. Самгин чувствует, что она «измеряет и взвешивает его», но не находит средства выйти из этого жалкого положения. Это для него особенно оскорбительно, потому что он привык в обращении с другими людьми , в частности с женщинами, хранить при себе чувство превосходства над ними. К обычным способам этого поведения принадлежит мысленно проводимая снисходительная классификация своих собеседников. Так и здесь он «торопится» уничтожить эту мощную женщину своим готовым суждением: «Типичная купчиха», но не удается ему таким путем восстановить свое равновесие. Он обижается ее властным обращением с ним, в частности тем, что она говорит с ним на ты, но не осмеливается сам задавать вопросы.
Неприглядная роль Самгина еще яснее выступает, если сравнить ее с той ролью, которую он играет в предыдущей сцене с Дуняшей. «Задорная девчонка» радуется его неожиданному появлению и очевидно готова снова завязать с ним любовную связь. Соответственно этому он смотрит на Дуняшу «с удовольствием и аппетитом, улыбаясь так добродушно, как только мог». Когда появляется Марина, Дуняше не приходит и в голову ревновать ее к Самгину. Она сама под обаянием подруги, прижимается к ней, «точно подросток дочь к матери». Уже в разговоре наедине с Самгиным она упомянула Марину: «Тут у меня есть знакомая купчиха ... вот красавица, Клим». По ее словам Марина даже красивее Алины, т.е. той актрисы, которая в «Жизни Клима Самгина» обычно занимает место королевы красоты.

Загадки русской культуры

Какой смысл следует из этой начальной сцены любовной истории, которая составляет главное содержание третьей части романа Горькогo? История ли это вообще любви?
Здесь нет места пересказывать весь процесс взаимных отношений двух крайне противостоящих другу другу личностей, продолжяющийся на протяжении около трехсот страниц. Можно, однако, сказать, что несомненный обоюдный «интерес» в конце концов не приведет к исполнению желания, можно даже сомневаться в том, было ли здесь вообще желание такого качества, которое заслужило бы название любви. Это скорее философский эксперимент, попытка соединения двух основных начал русской культуры, народного сектантства и атеистически настроенной интеллигенции. Сначала Самгин со всеми силами старается раскрыть «тайну» этой «красивой бабы», которая его так же привлекает как и раздражает. Зачем этой здоровой женщине нужна религия? Что скрывается за учением секты «Духовных», которой она предстоит как «кормчая»? И как эта роль согласовывается с конспиративной связью, которую она поддерживает с Кутузовым, ее бывшем любовником и главным представителем большевиков в романе? (Самгин приехал сюда с поручением большевиков достать через Марину какие-то деньги, которые лежат «в депозите суда».) Все эти вопросы несмотря на длинный ряд пояснительных разговоров с Мариной остаются для Самгина (как и для читателя) без убедительного ответа. И наглядный пример «радения» сектантов во главе с Мариной в конце третьей части приводит только в одном к безповоротному решению: Клим Самгин, «неизлечимый умник», оказывается неспособным к присоединению к верующим, нет у него половой и духовной силы стать любовником Марины. Невыясненное убийство Марины придает этим событиям тяжелую, трагическую окраску. Действие происходит в Русьгороде. Этим символическим наименованием подчеркивается значимость этой неудачной любви по отношению к основным вопросам русской культуры. Чувство и разум, религия и социализм, интеллигенция и народ – все эти оппозиции в России не приходят к гармоническому синтезу.

Марина - настоящая героиня романа

Советское горьковедение старалось выработать крайне отрицательный характер этой «жадной купчихи», игнорируя при этом очевидную симпатию автора к этому исключительному характеру. Новый подход к этой интересной и сложной тематике представляет работа литературоведа и культуролога Александра Эткинда «Хлыст: Секты, литература и революция», вышедшая в 1998 году. Среди прозаических произведений русской литературы, посвященных теме народного сектантства, автор (наряду с текстами Пришвина, Пильняка, Всеволода Иванова и Платонова) анализирует и «Жизнь Клима Самгина», главным образом третью часть романа. Своей концепцией отрицательного героя-индивидуалиста, которого нужно осудить, Горький, по мнению автора, «поставил себе неразрешимую задачу». Но все же в распадающей ткани романа есть не только заглавный – и неудачный - герой, «но и настоящая героиня, причем положительная и самого необычного свойства». Подлинным героем романа является не слабый интеллигент, заявляет Эткинд, а хлыстовская богородица. «В ней Мудрый Человек из Народа сливается с Русской Красавицей, и оба вместе противостоят Самгину, Слабому Человеку Культуры.» В дальнейшем автор обсуждает тему своеобразного феминизма у Горького. Человечество, как не раз заявлял писатель, обязательно возвратится к матриархату, мужчина доигрывает свою роль. Роль женшины в истории культуры укротить «звериное» начало в характере мужчины. В связи с религиозными исканиями автора «Матери» и «Исповеди» этот феминизм сочетается с русским хлыстовством, который, по мнению Эткинда, является «прямым наследником античного гностицизма и прямым же предшественником русского большевизма». В романе эта последняя идея подчеркивается тем фактом, что Марина сохраняет конспиративные связи с революционерами, критикуя одновременно их программный атеизм. Марина таким образом представляет своеобразный вариант известного из истории русского символизма образа Вечной женственности.
В контексте национальной мистики Эткинд сверх того вырабатывает интересную гипотезу о возможном и весьма вероятном отношении хлыстовской тематики Горького к роману Андрея Белого «Серебряный голубь». Это относится, в частности, к фигуре Безбедова, племянника и предположительного убийцы Марины. В нем Горький , может быть, карикатурно изобразил Белого.

Грушенька: Русская красавица Достоевского

В конце этого комментария мне хотелось бы обратить внимание на один возможный прообраз Марины Зотовой из руской классики, который, насколько я вижу, в литературе о Горьком остался незамеченным. Речь идет о «русской красавице» Грушеньке в «Братьях Карамазовых» Достоевского. Там в десятой главе третьей книги («Обе вместе») передаются впечатления Алеши от первой встречи с этой «ужасной женщиной» в присутствии Катерины Ивановны. В отличие от последней, которая представляет тип европейской дамы, Грушенька воплощает женщину именно русскую, социально принадлежащую народу.
В выше приводимом эпизоде встречается целый ряд «родственных» свойст, связывающих Марину с героиней Достоевского. Марина «большая», «монументальная», у Грушеньки не только высокий рост, но и «мощное и обильное тело». Совпадает и особенность походки: Марина «двигалась мягко и бесшумно», о Грушеньке читаем, что она подошла – в отличие от «мощной и бодрой походки» Катерины Ивановнy - «неслышно». «Ноги ее на полу совсем не было слышно. Мягко опустилась она в кресло, мягко прошумев своим пышным черным шелковым платьем...» (Обе женшины «в черном»). Общим признаком является и своеобразная манера говорить: Марина «растягивает слова певуче, лениво», подобное впечатление производит голос Грушеньки на Алешу. «Зачем это она так тянет слова и не может говорить натурально?» У Грушеньки такие черты известной искусственности можно приписать недостатку образованности, что в случае Марины недопустимо. Но Горький так же как Достоевский старается показать свою героиню женщиной из народа. Слова о своей бездетности произносит она «точно деревенская баба».
Исключительно Грушеньке принадлежат черты молодой, «доброй» и «милой» женшины. Но во главе «Луковка» (седьмой книги) она характеризуется как вполне взрослая и энергичная купчиха, очень похожая на горьковскую Марину. После того как нечестный любовник оставил ее «в позоре и нищете», в течение четырех лет «из чувствительной, обиженной и жалкой сироточки вышла румяная, полнотелая русская красавица, женщина с характером смелым и решительным, гордая и наглая, понимавшая толк в деньгах, приобретательница, скупая и осторожная, правдами иль неправдами, но уже успевшая, как говорили про нее, сколотить свой собственный капиталец.» У Горького поле деятельности этой «капиталистки» расширяется на финансовые операции в глобальном стиле, которые предпринимает Марина. Речь идет о продаже ресурсов России. Но обсуждение этой темы и ее возможной «актуальности» оставим на другой случай.
В контексте отношений Горького к русской классике это одно из многочисленных свидетельств близости Горького к Достоевскому, своему вечному врагу. Близость эта высказывается особенно в области художественного исследования национальной психики.

Близкие по тематике записи в этом блоге
Достоевский – политическое завещание
Горький против Достоевского

Категория: Россия и россияние - самоидентификация

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Комментарии можно оставлять через функцию КОНТАКТ.

Der unbekannte GorkiМаксим Горький

netceleration!

Начало страницы