Блог > Вклад: Русский толстосум - по-горьковски

Русский толстосум - по-горьковски

Четверг, 16 октября 2008, 14:22:23 | Армин Книгге

Русский толстосум -  по-горьковски

Виктор Дени: Капитал. Плакат 1919 г.

Фигура Бердникова в романе Горького «Жизнь Клима Самгина»

Крупный бизнес в сегодняшней России близок к политической власти - и оба они, большой бизнес и политическая власть, близки к уголовщине. Такое впечателение не эвоцируют «руссофобские» западные СМИ, оно, видимо, принадлежит к основным убеждениям среднего гражданина о своей стране. Коррупция, убийства по мотивам политической или экономической конкуренции, непотизм, вообще чрезвычайно низкий уровень морали в официальном пространстве России - так есть, так было и так будет. В творчестве Максима Горького этот феномен встречается как один из основных «мерзостей русской жизни». Длинный ряд более или менeе отталкивающих преддставителей капитала у Горького включает в себя как маленького домовладельца, тиранизирующего своих жильцов, так и крупных предпринимателей типа Артамоновых. Объединяет их – при всех различиях характера и социальной роли - духовное устройство «собственника», цель которого не просто стать богачом, а «властвовать над людьми». По законам классовой борьбы этот феномен после победы социалистической революции должен окончательно исчезнуть. Вместе с капитализмом кончаются и все превратности, обусловленные «красным дьяволом» капитала. Нельзя не признаться в том, что в рамках этой простой концепции в горьковском творчестве встречается немало схематизма и грубо карикатурных приемов. Но, как всегда у Горького, при ближайшем рассмотрении отдельной художественной реализации и эта тема оказывается гораздо сложнее, чем это позволяет принятая автором идеологическая позиция. Так дело обстоит и с фигурой крупного промышленника Захария Бердникова в четвертой части «прощального» романа Горького «Жизнь Клима Самгина». Встречу с этим человеком герой романа после освобождения от тайных связей с большевизмом переживает как новое нападение на его независимсть и личное достоинство. Бердников хочет его подкупить, Самгин должен достать ему информацию о финансовом проекте конкурентки Бердникова Марины Зотовой, которой Самгин служит юридическим помощником. Об этой загадочной женщине речь будет в конце этой записи. Бердников, по всей вероятности, организатор убийства Зотовой, которое остается невыяснненным.

Итак, нет сомения в том, что Бердников - отталкивающий характер, толстосум, интриган и уголовник. Но эта фигура включает в себя и черты иного порядка: он «великий мастер празднословия» и искуситель в духе Достоевского; помимо того он является энергичным и волевым человеком и в этом качестве соперником Ленина и большевиков. Наконец, в нем появляются черты серьезного характера. В дальнейшем смыслы этого образа раскрываются с разных сторон. В конце попытаемся ответить на вопрос, насколько «поучителен» этот материал по отношению и национальным особенностям капитализма в России - столетие назад и в наши дни.

«Интересное животное»

По своей внешности Бердников вполне соответствует правилам эстетики классовой борьбы: капиталист должен быть некрасив. На бугристом его черепе приклеены жидкие рыжие волосы, выпуклые «рачьи» глаза смотрят с нелуловимым выражением. Пухлые щечки и ручки и всё его толстое тело производят впечатление бесформенности, «рыхлости». Говорит он высоким женским голосом. Берников - любитель французской кухни и – по словам его помощника Попова – «большой шалун по женской части». Эти черты сибарита подчеркиваются окружением западного мира: первая встреча с Самгиным происходит в Париже, на бульварах столицы, гле богачи и нарядные дамы катаются в элегантных колясках.

«Великий мастер празднословия»

Характерен для эффектных выступлений Бердникова непрерывный поток речи, его тирады напоминают Федора Карамазова и подобных ему «говорунов» из мира Достоевского: «Люблю почесать язык о премудрости разные! Упрекают нас, русских, что много разговариваем, ну, я как раз не считаю это грехом. Церковь предупреждает: «Во многоглаголании – несть спасения», однако сама-то глаголет неустанно, хотя и пора бы ей видеть, что нас, пестрый народ, глаголы ее не одноцветят, а как раз наоборот.» В таком же стиле он распространяется о русском характере («Мы народище не волевой, а мыслящий...»), о склонности россиян к бунтарству и анархизму или о тяжелых условиях коммерческой жизни. Цель этого пустословия - покорение своих слушателей. «Одолею я вас болтовней моей?» - спрашивает он Самгина, и объявляет таким образом свое намерение.

«Не выношу кротких!»

Бердников, активный, энергичный человек, резко осуждает христианксие традиции русской культуры: «Славянофилы эти наши, народники всякие – старообрядцы всё! И пусть только какой-нибудь Петр, большой или маленький, начинает нас в Европу поворачивать, мы орем: «Антихрист»! Блаженны кроткие...»». Бердникову до кротких, «несчастных и любителей страдания» дела нет. «Я как раз железо произвожу, а – на что оно кроткому?» В соответствии со своей безграничной самоуверенностью Бердников претендует на командное положение в государстве: «Я делаю историю, может – скверно, а все-таки делаю, предоставляя интеллигентам свободу судить и порицать меня. Но – чтобы в дела мои не лезли иначе, как только словесно!»
Бердников оказывается таким образом соперником других претендентов на власть - большевиков. Многие из высказываний толстосума по тону и содержанию совпадают с позициями Ленина, представленные в романе в лице большевика Кутузова. Кутузов или Бердников – один из них будет твердой рукой управлять государством. Который из них обещает людям лучшее будушее или, с более скептической точки зрения: кто из них представляет меньшее из двух зол? С точки зрения Горького, разумеется, только Кутузов может указать России единственный закономерный путь к Октябрьской революции и к светлому будущему социализма. Но действительно ли истекает это решение из «живой ткани» романа?

«Да, уничтожать таких...»

Клим Самгин должен признаться перед самим собой, что он в борьбе с Бердниковым не может устоять. Из этого чувства беспомощности возникает ненависть к мощному противнику: «Да, уничтожать таких...» С точки зрения автора это очередная истерическая реакция эгоистичного интеллигента, который защищает свою мнимую независимость. Такими же словами Самгин и отказывается от большевизма: революция нужна, чтобы «уничтожить революционеров». Однако, не только нелюбимый герой, но и сам автор показывает – намеренно или нет – близость позиций этих представителей антагонистических идеологий. Объединяет их прежде всего их одинаковое утилитарное отношение к морали: хорошо все, что нам помогает, плохо, что мешает. А мешают одни и те же противники: кроткие «старобрядцы», критические интеллектуалы, независимые художники, ученые, юристы, журналисты. Их ждет как в том, как и в другом режиме несвобода, многим из них грозит судьба защитника прав человека Тагильского, которого (в той же четвертой части романа) зверски убивают офицеры армии. У читателя может возникнуть впечателние, что за «революционной» позицией Горького тридцатых годов скрывается – затаенное перед самим собой – глубоко скептическое отношение к устроийству мира и человеческой натуре.

«Человек дрянцо, фальшивец...»

Мысли такого рода с неожиданной серьезностью высказывает толстосум Бердников. В момент искренности, которая, по его словам, всегда «цинична», он признается в своем неуважительном отношении к человеку: «Ведь человек-то – дрянцо, фальшивец, тем живет, что сам себе словесно приятные фокусы показывает, несчастное чадо.» Самгину эти слова перед сном опять приходят в голову. Ими кончается, случайно или нет, авторизованная Горьким редакция романа (С. 99 в 24-м томе академического Собрания сочинений). Конец романа (объема примерно пятисот страниц) составлен посмертно специальной комиссией.

Была ли альтернатива к Бердникову?

Бердников, без сомнения, самая темная фигура среди представителей капитала в творчестве Горького. Встречаются там люди совсем иного склада из той же среды, как, например, горьковские портреты С.Т. Морозова и Н.А. Бугрова, миллионеров, которые поддерживали по честным мотивам революционное движение. Самая загадочная из них фиктивная Марина Зотова, конкурентка Бердникова. Она ищет сотрудничество с «варягами», т.е. иностранным капиталом , чтобы способствовать развитию Российского государства по направлению к какому-то «одухотворенному» царству в традициях русского сектантства (она «кормчая» секты хлыстов). Зотова определяет себя самое как нечто резко выделяющееся на обшем фоне: «В самом деле: здоровая баба живет без любовника – неестественно. Не брезгует наживать деньги и говорит о примате духа. О революции рассуждает не без скепсиса, однако – добродушно, - это уж совсем чертовщина! По мнению исследователя А. Эткинда «хлыстовская богородица» является «подлинным героем» книги. В самом деле, многое говорит за то, что в этой женщине воплощена идея какого-то идеального синтеза противоположных культурных традиций, идея, о которой писатель в тридцатые годы, по понятным причинам, не мог открыто говорить. Но как реальный альтернативный путь истории российского государства эта модель едва ли годится. Горький оправдывал Октябрьскую революцию как единственный правильный путь российской истории, когда он писал свое последнее произведение. Если он вообще думал о реально возможной альтернативе этого пути, то он ее видел не в русском сектантстве, а скорее в капитализме русско-европейского типа, воплощенном в толстосуме Бердникове. Возможность «возвращения» этого строя после 70-десятилетного перерыва писатель, по всей вероятности, считал совершенно исключенной.
Какая «познавательная ценность» по отношению к постсоветской России скрывается в этой фигуре Горького и окружающем ее мире? Многое, в частности, схематизм социальной и психологической типизации представителя капитала принадлежит литературной традиции ХIХ и ХХ веков. Тем не менее есть в этой характеристике современного русского капиталиста немало поучительного для сегодняшнего читателя.


«Я человек коммерческий...»

Интересна, в частности, своеобразная «психология бизнеса» в высказываниях разных персонажей. Бердников сам называет себя «коммерческим» или «деловым человеком», и это, по его мнению, «всё едино как военный». Смысл этого самоопределения объясняется в размышлениях Клима Самгина: «Я столкнулся с человеком класса, который живет конкуренцией. Он правильно назвал себя военным: жизнь его проходит в нападении на людей, в защите против нападений на него.» Жизнь как война - таким миропониманием еще раз подчеркивается близость бизнесмена к революционеру-большевику. Одновременно эта формула четко обозначает условия большого бизнеса, особенно в России.
Довольно «своевременно» в наши дни звучат и размышления персонажей о роли интеллигенции «на службе у капитала». Без всяких иллюзий об этом говорит инженер Попов, помощник Бердникова, бывший революционер: «В болотном нашем отечестве мы, интеллигенты, поставлены в трудную позицию, нам приходится внушать промышленной буржуазии азбучные истины о ценности науки», поэтому «нам приходится продавать свои знания». «Но не честь» - отвечает Клим Самгин, тем не менее он серьезно обдумывает впуститься на измену своему работодателю и другу Марине Зотовой. С явной иронией автор передает аргументацию своего героя в этом деле - взятки как оружие самозащиты: «Очень легко явилась простая мысль, что в мире купли-продажи только деньги, большие деньги, могут обеспечить свободу...»
Возбудить внимание сегодняшнего читателя могут, наконец, призывы к устройству демократического порядка в России, высказанные опять-таки инженером Поповым. По авторской оценке он является либералом сомнительного качества, но его мнения в наши дни все-таки могут показаться выражением здравого смысла. России нужен, по мнению Попова, «промышленник европейского типа, организатор», и вдобавок «культурно грамотная буржуазия». «Нашему, русскому недорослю – заявляет Попов, надобно учиться жить и работать у варягов. Велика и обильна земля наша, но – засорена нищим мужиком, бессильным потребителем, и если мы не перестроимся – нам грозит участь Китая.» (102)
(Последняя часть высказывания требует, разумеется, известной актуализации.)

P.S. В немецкой газете „Tageszeitung“ от 13 октября 2008 опубликовано интервью с русским «миллиардером» (таким он остался даже после актуального финансового кризиса) Александром Лебедевым. Обшее впечателние от личности этого человека навело меня на мысль, что в сегодняшней России существует еще один вариант «русского капиталиста», который у Горького не предусмотрен – представитель «капитализма с человеческим лицом». Лепебедев, 48, рассказывает о своих проектах в пользу страны и его населения (он, между прочим, первый продуцент картофеля в стране), но жалуется на произвольное вмешательство государства в его дела и на коррупцию бюрократов. По сравнению с Бердниковым бросается в глаза, что он (как можно убедиться по фото) по своей наружности вполне нормальный человек, и его мысли кажутся мыслями внимательного и разумного наблюдателя российской действительности. Итак, все-таки не исключено, что будто бы законный и вечный союз бизнеса с коррупцией государства и уголовщиной когда-то уступит место более разумному порядку. Этот «культурный оптимизм» вполне в духе Максима Горького.

Близкие по теме записи в этом блоге
"Русская красавица"

Категория: Россия и россияние - самоидентификация

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Комментарии можно оставлять через функцию КОНТАКТ.

Der unbekannte GorkiМаксим Горький

netceleration!

Начало страницы