Блог > Вклад: "Дети солнца" в Малом театре

"Дети солнца" в Малом театре

Четверг, 23 апреля 2009, 10:09:11 | Армин Книгге

Василий Бочкарев в роли ученого Протасова

«Дети солнца» в Малом театре – это, по словам критика Марии Седых («Итоги»») «один из немногих на нашем театральном небосклоне спектаклей, о которых хочется думать и говорить всерьез». Мнение это подтверждается широким и многоголосным обсуждением спектакля, развернувшимся после премьеры 15 октября 2008 года и продолжавшимся в первые месяцы текущего года. Нельзя сказать, что этот успех был полной неожиданностью. Премьера в одном из самых престижных театральных заведений страны всегда обращает на себя внимание публики, в данном случае интерес был вдобавок гарантирован именем режиссера: Адольф Шапиро – человек известный, настоящий профессионал. Неожиданностью являлся, однако, выбор пьесы. В Малом театре и раньше ставили Горького, но последие спектакли этого автора состоялись в 80-е годы и являли дух советской классики. Шапиро тоже поставил Горького в Москве. Его спекталь «На дне» в «Табакерке» идет до сих пор с успехом. Пьеса эта - настоящая классика, и качество ее никем не оспаривается. Но «Дети солнца»? Пьеса включает в себе именно те составляющие горьковской драматургии, которые сегодня считаются устарелыми или даже невыносимыми: острые социальные конфликты, философские рассуждения об обязанностях русской интеллигенции, (мело)драматические любовные отношения, патетические монологи, направленные прямо к зрителям. Не случайно, может показаться, что это название сейчас практически исчезло с театральных афиш. Что заставило именитого деятеля сегодняшнего театра выбрать эту пьесу?

Напомним историю создания и основные линии тематики пьесы. Горький написал «Детей солнца» в 1905 году в Петропавловской крепости, где он сидел под арестом за участие в протестах против событий 9 январая, «кровавого воскресенья». Пьеса пронизана предчувствием революционных катаклизмов, но она несмотря на свое «светлое» название не является пламенным приветствием будущих перемен. Горький, напротив, рисует мрачную картину общества, которое вследствие разорванности его социальных и культурных классов не способно к созданию лучшего мира. Это касается в первую очередь традиционной в русской культуре отчужденности русской интеллигенции от «народа». В центре фигура химика Протасова, ученого, всю жизнь в лабораторных стенах мечтавшего сделать человека царем природы и испугавшегося этих «царей» в конкретном их появлении, т.е. в окружении его дома и его семьи во время холерного бунта. Его пролетарский сотрудник, слесарь Егор, «золотыми руками» которого профессор восхищается, оказывается одним из зачинщиков погрома, происходящего в финале пьесы и грозящего гибелью Протасову и его семье. Этот грозный символ русского бунта сопровождается персональными катастрофами. Ветеринар Чепурной совершает самоубийство, потому что Лиза, сестра Протасова, отвергла его любовь, а Лиза, узнав о его смерти, сходит с ума. Все далеки друг от друга, любовные отношения, как правило, безответны и несчастны. Елена, жена Протасова, от своего мужа, увлеченного изобретением гомункула, не получает никакого внимания. Любит ее художник Вагин. За Протасовым также напрасно ходит попавшая в интеллигентскую среду купчиха Мелания. Она обожает в нем какое-то высшее существо. В низших этажах общества отношения не более человеческие. Горничная Фима продает себя богатому старику, а слесарь Егор, классовый враг профессора, бьет почти до смерти жену. На доводы Протасова, что «бить нельзя», отвечает: «А меня били... и очень даже много, а жена, может, и не человек.» Итак, в пьесе «Дети солнца» слово человек не звучит гордо и слова Протасова в финальной сцене – «Люди должны быть светлыми и яркими... как солнце» – как-то созвучны лирическим стихам сумашедшей Лизы.

«Мне показалось, что сегодня эта пьеса прозвучит особенно остро», сказал в интервью РИА Новости Шапиро. – Я ставил это как спектакль-противостояние той жестокости, которая разлита в мире». Концепция режиссера, однако, далека от политической агитации и внесения «актуальных» проблем в тематику столетней давности: «Я всегда стараюсь избегать глупой и пошлой модернизации, но и не приветствую бытовое подобие. Я стараюсь найти грань на стыке современности и традиции.» Шапиро тем самым продолжает традицию Малого театра, известного за его отрицательное отношение к так называемой концептуальной режиссуре и ее склонности к модернизации драматического наследия. С классикой, к которой причисляется и Горький, на этой сцене обращаются бережно, консервативно в лучшем смысле.

Судя по тем рецензиям, которые собраны на сайте Малого театра (более двадцати по количеству), режиссеру удалось создать редкий по нынешним веременам, запечатлеющийся спектакль. При этом пьеса у профессиональных критиков вызвал крайне разноречивые реакции как в оценке, так и в толковании тематики. Первые объявления театра об этом проекте вызвали недоумение: «Дети олнца» в Малом, в постановке Шапиро? Критик интернет-журнала «Аркадо» Алла Шевелева открывает свой отзыв словами: «Гражданский и социальный пафос нынче не в моде. Особенно в том виде, в котором Максим Горький предлагал объясняться своим героям.» В дальнейшем ходе аргументации рецензент убеждает нас, что Шапиро никак не пытался воскресить на сцене Малого театра хрестоматийного Горького, т.е. ведущего писателя советских времен. Но другие критики – хотя они остались в меньшинстве – именно так понимали театральное событие. «Актуальная некогда пьеса ... кажется сейчас дремучим анахронизмом», заявляет Марина Давыдова («Известия»), и Майя Одина («Афиша») ей вторит: «Что ни реплика – лозунг, что ни сцена, то любовная... Из Малого театра бежать хочется от глубокой скуки – такой неуклюжей, бессмысленной и бесконечной пьеса Горького кажется сейчас.» С обратной, т.е. безоговорочно положительной оценкой, но, по существу, с такой же тенденцией, реагировал критик «Правды» Виктор Кожемяко: «Всячески принижается горьковский художественный гений... Дабы убедиться, насколько он в самом деле велик, достаточно прийти на этот спектакль Малого театра.» Автор не сомневается в том, что на сцене Малого театра вернули российскому зрителю родоначальника социалистического реализма и что этот Горький является вечным и неколебимым памятником («Классика есть классика».)

В отличие от таких явно упрощенных концепций уже процитированная Алла Шевелева уттверждает, что Шапиро «нашел к трудному материалу совершенно новый подход», и мнение это, несмотря на различие точек зрения в частности, разделяет большинство критиков. Хвалят прежде всего высокий художественный уровень спектакля. Григорий Заславский («Независимая газета») наглядно описывает сильное действие игры актеров на зрителей премьеры: «Три часа с четвертью – по нынешним временам много, но когда заканчивается спектакль, еще минут семь зал аплодирует, многие – стоя. Километры текста зал выслушивает с искренним интересом.» Почти все актеры хороши, просто замечательны, заявляет автор, на сцене происходит, что только в редких случаях удается: «рождается и умирает целый мир». Блистательна игра Василия Бочкарова в роли кабинетного ученого. Он – в описании критика Анна Гордеевой («Время новостей») – «передвигающийся по комнатам быстрым шагом (вот сейчас не успеет добежать, и что-нибудь в пробирках рванет!)» - отлично обозначает эту ученую зацикленность на себе и абсолютную слепоту.(Об игре остальных актеров см. обширную выдержку из отзыва Наталии Каминской в ящике.)

Главный праздник спекткля – актерский ансамбль

Обитатели дома Протасовых живут своими человеческими влечениями и слабостями, не ведая, что за стенами уже вовсю воет ураган перемен. Предчувствует беду только сестра главного героя Лиза, но она больна какой-то душевной болезнью, и ее предчувствия отдают декадентскими наваждениями, очень модными в начале ХХ века. ЛюдмилаТитова отлично передает это нездоровье – у нее странная напряженная пластика, сосредоточенный “невидящий” взгляд.

Вообще главный праздник этого спектакля состоялся, и называется он “актерский ансамбль”. Здесь играют осмысленно, глубоко и уверенно, с точнейшими деталями, со вкусными подробностями. В союзе с профессиональной, внятной режиссурой артисты Малого способны доставить зрителю настоящее удовольствие. Евгения Глушенко – Мелания Чепурная, та самая, что влюблена в ученого, замечательно играет наивный пыл и искренний восторг нувориша перед людьми умственного труда. Ее тянет в этот дом, где тепло, красиво и беспечно. Меланья смешна, вульгарна, но и ужасно одинока, и эта человеческая внятность вызывает к ней симпатию.

Роскошно работает Людмила Полякова в роли няньки. Вот кто тоже чует беду, но на своем, хлопотливом простонародном уровне, который в этом доме решительно никем не рассматривается. Виктор Низовой играет несчастно влюбленного в Лизу ветеринара Чепурного, и перед нами драма сильного, вполне земного, но надорванного непосильной ношей чувств человека. А Глеб Подгородинский (художник Вагин) с неподражаемым изяществом играет представителя богемы. Горький вложил в его уста явно издевательские тексты, бесконечные объяснения в любви, полные красивостей и литературных архаизмов. Но у актера и это очеловечено, окрашено понятной растерянностью и одиночеством. Зато работник Егор по-настоящему страшен, Александр Коршунов с первой же сцены дает почувствовать и пьяную дурь, и взрывоопасную бессмысленную энергию этого столь любезного сердцу Протасова представителя пролетариата. Хороша сцена, когда он с иезуитской тупой настойчивостью посылает красивую и благородную Елену Протасову (Светлана Аманова) к своей, подхватившей холеру жене.

Наталия Каминская: Новая плата по старым счетам. «Культура», 22.10.2008
http://www.maly.ru/repertuar/detisolnca/detisolnca.html.


Немногими критиками была отмечена неожиданная близость тональности спектакля к драматургии Чехова. Шапиро обнаружил этот «чеховский» потенциал в пьесе «Дети солнца» методом той тщательной психологической работы над каждой ролью, корни которого восходят к традиции совместной работы Чехова и Горького в Московском Художественном театре . Такой подход к материалу Горького выражается известной деполитизацией темы и смягчением пафоса и острых конфликтов. Клара Саева («Интерфакс») считает, что Горький здесь уже до неузнавамеости приспособлен к чеховской драматургии: «Шапиро создает на сцене в идиллических условиях семейную драму со множеством действующих лиц, трагических и комических – без острых интриг и страстей, без агрессии.» Автор справедливо отмечает, что «Горького так не ставят», но говорить об «идиллических условиях» явно преувеличено. Смяхчением тона Шапиро открывает сегодняшней публике новый подход, близкий ее настроенности не на пафос, а на более наблюдательное, любопытное отношение к происходящей на сцене жизни, хоть и исторически отдаленной и «странной». Но это не исключает живого сочувствия зрителей к этой жизни. А. Шевелева характеризирует работу режиссера над текстом Горького такими словами: «Там, где у автора надрыв, - у него горечь. Для пламенных гражданских монологов он находит исповедальную интонацию. Действие держится на предельно тонкой, виртуозной актерской игре.» Таким образом у зрителя вызывается не только сочувствие к отдельным персонажам, но и общее «предчувствие катастрофы», определяющее атмосферу спектакля.

«Это тихий, нежный и лиричный спектакль о «чеховских людях» и загубленной бессмысленной жизни», заявляет Евгения Шмелева («Новые известия»), но режиссер не удолетворился этим результатом, добавляет критик, постановка является попыткой «достучаться до слепоглухонемой интеллигенции». И эта попытка по мнению критика «провалилась на корню». Горьковские сентенции когда-то окрыляли, сегодня слушать их без улыбки невозможно. Подобные сомнения в актуальной действенности спектакля высказываются и в других отзывах. Марина Давыдова («Известия») считает, что конфликты, описанные в «Детях солнца», относятся к далекому прошлому. Тенденция современной жизни «не в отгороженности образованного сословия от народа, а в размывании всех и всяческих социальных границ». Если интеллигениция изчезнет, то не потому, что будет сметена ураганом революции, а потому, что она добровольно согласится «обслуживать вкусы и потребности агрессивного и везедесущего плебса». Оказывается тем самым,что – вопреки утверждаемой критиком неактуальности конфликтов - все-таки есть какой-то обший знаменатель в поведении горьковской и сегодняшней интеллигенции. Он состоит в слабости, бесхребетности, оппортунизме культурной элиты страны. К этой теме относится несколько резко полемических замечаний в нашем подборе отзывов. Григорий Заславский («Независимая газета») указывает на то, что в «Детях солнца» все эти ученые и художники, и вся родня их – «люди бессмысленные, бесцельные, трусливые». И таковыми представители интелигенции остались вплоть до наших дней. Критик даже не боится с одобрением привести слова Ленина, называвшего интеллигенцию «г...м нации». «Неприятно, конечно, но – что поделать?! – прав.» По мнению писателя Льва Аннинского («Известия») «Дети солнца» звучат «глубоко и мощно» именно сейчас, когда роль науки снова подвергается сомнению и «православная благодать» вытеснила с авансцены культуры всю «химию-физию». Наталия Каминская («Культура») энергично спорит с теми, кто объявляет пьесу неактуальной: «Неужели (тема) неактуальная, если всю историю российской интеллигенции можно рассматривать и как череду ослепительных прорывов духа и с тем же успехом – как последовательную цепь социальных и духовных банкротств?» К текущему моменту по мению критика более подходит вторая из указанных интерпретаций. Родись нынче новый Алексей Максимович, он писал бы не о буре за стенами дома, а «о вязком болоте так называемого стабильного существования.» Каминская, однако, в конце своего отзыва высказывает мысль, которая немножко смягчает резкое суждение о кризисном состоянии сегодняшней культуры: «Если театр все еще предъявляет своим пролетариям умственного труда некий строгий счет, значит, эти самые пролетарии еще существуют. Что несколько обнадеживает.»

Суждение это можно отнести не только к самому спектаклю, но и ко всему комплексу критических отзывов о «Детях солнца» в Малом театре. Они вместе представляют интересный разговор, в котором, за немногими исключениями, выражаются не стереотипы того или другого идеологического направления, а индивидуальные мнения, основанные на личных впечатлениях в зрительном зале и сформулированные с опытом профессионалов. Мне лично понравились в частности те отзывы, в которых авторы открыто признаются в известной растерянности, нерешительности в осознании своих переживаний. Майя Фолкинштейн («Страстной бульвар, 10») рассказывает о своих мыслях в тот момент, когда загорается свет в зрительном зале. Она приходит к осознанию того, что призыв Протасова о необходимости всегда оставаться людьми, «светлыми и яркими, как солнце», адресован не только погромщикам, «но и нам, зрителям». Поначалу от такого откровенного апарта делается неловко. Но потом, по ее словам, «осознаешь всю точность, а главное – своевременность едва ли не проповеднического посыла создателей спектакля.»

Постановка «Дети солнца» в Малом театре и отзывы на нее свидетельствуют о том, что и в условиях культурного застоя можно произвести качественные театральные постановки; одновременно они свидетельствуют о наличии такой же качественной профессиональной критики, которая способна раскрывать многозначный потенциал такого события. Адольф Шапиро сказал в интервью перед премьерой: «Задача театра – вывести человека из состояния душевной статики в состояние душевной динамики.» В «Детях солнца» ему, видимо, удалась такая мобилизация зрителя. Для читателей и почитателей Максима Горького эта постановка - повод для радости, она обозначает очередной этап в процессе открытия «неизвестного Горького».

Категория: Горький в наши дни

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Комментарии можно оставлять через функцию КОНТАКТ.

Der unbekannte GorkiМаксим Горький

netceleration!

Начало страницы