Блог > Вклад: Орландо Фигес: "Говорящие шепотом"

Орландо Фигес: "Говорящие шепотом"

Среда, 31 марта 2010, 23:54:28 | Армин Книгге

– Но Ваш отец к бедноте не принадлежал?
– Нет, нет, нет. Мы жили... Хозяйство было хорошее, крепкое хозяйство было... Ведь работали все. Семья была, вон, у деда четырнадцать человек , все рабочие.


Это слова из интервью с Дмитрием Николаевичем Стрелецким, записанное в 2004 году, когда ему было 86 лет. А «хорошее, крепкое хозяйство» отца и деда было единственным «преступлением» этого человека, за которое он чувствовал себя всю жизнь «второстепенным человеком». «Всегда я думал, что вот за мной кто-то следит, кто-то надзирает, мне надо быть крайне осторожным, крайне бдительным». После того как семью в 1933 году из деревни Бараба Курганской области выселили в спецпоселок Пожву Пермской области, он был заклеймен как «сын кулака» и «враг народа». Даже по масштабам того времени выселение семьи Стрелецких могло казаться крайне произвольным. Отец Дмитрия с конца 1918 года по 1922 год участвовал в боях против Колчака, в 1931 году вступил в колхоз. Он, наверно, не любил Советскую власть, но принял ее без сопротивления. Председатель сельского совета, ответственный за выселение, Стрелецкому много лет спустя рассказал, как состоялся выбор спецпереселенцев. «Я, говорит, получил тогда директиву: 17 человек кулацких найти семей... Мы собрали комитет бедноты, кого?» Взяли единоличников, но их уже мало осталось, тогда остальных взяли из колхозников.

В полном объеме интервью можно прочитать на сайте британского историка Орландо Фигеса. Это одно из более четырехсот пятидесяти свидетельств российских граждан из книги «Говорящие шепотом: частная жизнь в сталинскую эпоху» (The Whisperers: Private Life in Stalin's Russia), вышедшей в Лондоне в 2007 году. Книга не переведена на русский, но удостоилась в России множеством хвалебных рецензий. После двух предыдущих больших работ Фигеса о России («Народная трагедия» по истории российской революции и «Танец Наташи: культурная история России») данное издание, по мнению критиков, «огромный», «впечатляющий труд». Не трудно предсказать, что книгу в будущем будут читать сотни тысяч, если не миллионы российских читателей. Известно, что читателям сейчас не до критического анализа политигческой системы сталинизма. Но здесь речь идет о частной и семейной жизни, о судьбе простых людей, о времени детства и юношества, условия которых сближают миллионы людей и их потомков в сегодняшней России.

Воспоминания современников в указанном труде могут возбудить интересные дискуссии на разные темы истории культуры двадцатого века. В перспективе отдельного человека вопросы, на которые , казалось бы, давно существуют готовые ответы, оказываются сложными и противоречивыми. Кем был «советский человек» и кто может в свете постсоветского опыта считаться «советским человеком»? Вернемся к упомянутому свидетелю Д.Н. Стрелецкому. Оказываетя, что этот «сын кулака», согласно его биографии, был настоящим советским человеком. Он уже в «Школе колхозной молодежи» отличался большими успехами, активно стремился к высшему образованию. Отец его побуждал своих детей: «Ребята, учитесь. Единственное, что хорошего в Советской власти – это она дает вам образование. Учитесь!» Стрелецкий преодолел все препятствия и обучался в университете. Помогали ему при этом «честные, добрые люди». Они нашлись среди учителей и даже служащих НКВД.

Стрелецкий, как и многие репрессированные, всеми силами стремился к тому, чтобы признали его «нормальным» и «полезным» членом общества. Два раза писал заявление о приеме в партию, первый раз, как обычно, «мешало» его прошлое, но после того, как он стал председателем заводского профсоюзного комитета, его даже попросили подать заявление. Прием в партию был событием в жизни «сына кулака». Настоящим советским человеком сделала его непоколебимая лояльность к советской власти – лояльность, которую он упрямо называет «верой» в правоту режима. Он читал газеты, следил за всеми политическими событиями, чтобы быть в курсе, особенно за судами над «врагами». На вопрос, как он и его окружение воспринимали такие суды, Стрелецкий реагирует взволнованно, его язык принимает какую-то умоляющую интонацию, как будто его в чем-то упрекали: «Верили, верили. Верил, верил, верил.» Никаких сомнений не было. В семье даже думали, «что ведь и нас выслали враги народа», и что они за это будут наказаны Сталиным, который был у всех на устах. «Как не верить в Сталина?» Смерть диктатора переживал Стрелецкий вместе с большинством населения в состоянии печали и тревоги. И он с большой осторожностью пытается дать объяснение этому феномену с точки зрения постсоветского опыта:

«Может быть... эта вера... я сейчас-то, вот думаю..., что это, может быть, и как-то отражалась на психологии нашей, тех, кто был наказан в советское время. Может быть, это самообман. Но легче мы переживали, веря, вот, в правоту Сталина, легче переживали те наказания, которые выпали на нашу долю, и страх поменьше стал. Я вот так считаю». По существу, это страшное признание: ложь оправдывается тем, что она уменьшает страх. Горький противопоставил «утешительной лжи» правду «гордого человека». Нет, гордыми людьми Стрелецкий и с ним миллионы советских граждан не были. И не были они «свободными творцами своей судьбы», как Горький провозглашал в тридцатые годы. Но упрекать их в этом было бы цинично. Читатель в книге Орландо Фигеса знакомится не с героями, а с обыкновенными людьми, заслуживающими сочувствие их тяжелой судьбе. И встречается там – наряду с обыкновенными подлецами – удивительно много честных и порядочных людей. «Мир-то не без добрых людей», – утешает молодого человека один из его учителей.

Близкие по теме записи в этом блоге
Андрей Захаров: Сталин и дети (Рецензия на книгу О. Фигеса «Говорящие шепотом» в журнале «Неприкосновенный запас» 2008, № 2(58)
"Антисоветчик"– звучит гордо! Спор о статье А. Подрабинека

Категория: Россия и россияние - самоидентификация

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Комментарии можно оставлять через функцию КОНТАКТ.

Der unbekannte GorkiМаксим Горький

netceleration!

Начало страницы