Блог > Вклад: Желтый дьявол или доверие к жизни?

Желтый дьявол или доверие к жизни?

Воскресенье, 06 июня 2010, 18:22:42 | Александр Архангельский

Александр Архангельский: Цена отсечения: роман. М.: АСТ: Астрель, 2008, Стр.181-183

Спорят два мужчины: Константин Михалыч Недовражин, бывший инженер, культурный деятель без постоянной работы, и Олег Олегович Арсакьев, бизнесмен, банкир. Арсакьев защищает «мистику денег» и издевается над представителями старой интеллигенции, которые убеждены, что весь мир им должен, но одновременно позволяются презирать своих кормителей, бизнесменов. Недовражин в ответ упрекает оппонента в полном незнании социальной действительности и рассказывает о недавней встрече со старым другом-музейщиком, который в провициальном городишке живет почти в нищете и кормил гостя «серой сарделькой». Угорал он, Недовражин, от стыда, что объедает детишек.

 - Проникновенная история. Вы, эт-самое, Константин Михалич, отлично выжимаете слезу. В политике не пробовали силы? Но конкурсов, конкурсов-то  для ваших, для музейных, уйма! Ваш приятель на них чего ж не подает? Гранты, гранты есть?
При упоминании грантов Недовражин поежился, но промолчал.
- Или подает, но выиграть не может? Тогда, быть может, все не так и страшно, а? не повсеместно? Деток жалко, да, но детки вырастут и сами заработают, а если он про них не думает, витает в облаках, то кто же виноват?
- Хорошенькая философия, нечего сказать. В духе нашего гнилого времени.
- А давешнее было не гнилое?
- Так я и говорю: что желтый дьявол, что красный  нам все равно!
Недовражин перестал возражать отдельными тезисами; на всякий довод Арсакьева приводил пример из личной жизни. Как было сказано, он, Недовражин, три дня в неделю проводит в Москве, насыщается идеями, сверяет, так сказать, часы; и возвращается в деревню. Так вот. В наследство от тещи ему досталась квартирка, дряхлая, шумная, душная, окна выходят на Волоколамку, зато своя и сравнительно близко от центра. Двадцать пять минут на метро, и ты уже в Ленинке. Сорок  в Академии наук. Тридцать  в Пушкинском. Но не в этом дело. По ту сторону проспекта, ровно напротив балкона  череда высоких зданий; при советской власти на здания вешали лозунги, а по серьезным праздникам зажигали окна, в особом порядке, чтобы получалась электрическая надпись. Теперь на крышу водрузили гигантские буквы. Раньше светилось: «Партия  наш рулевой». Сейчас горит: «Возьми от жизни все». Мы до земли обетованной не добралися; остановилися у подножия Синая, разбили палатки, поставили тельца и пляшем. Были рабами, рабами остались. Сменили господина, вот и все.
Арсакьев авторитетно возразил: да нету никакого дьявола; ни красного, ни желтого, ни серобуромалинового; уж я-то знаю. А что же есть? Есть труд и доверие к жизни. Вот вы про нищего музейщика - а я о знакомом полкане. Его в перестройку турнули из армии; боевые товарисчи пошли с плакатами Союза офицеров, даешь, долой и проклинамс, а он подумал, подумал и пошел в другую сторону. Набрал знакомых прапоров, их обширных жен усадил за швейные машинки; купил задешево отличный парашютный шелк, все равно пойдет на половые тряпки - и стал шить комбинашки. Отличные, кстати. Сексуальные, как говорится. По западным лекалам. Молодые бабы в девяностом  девяносто первом партиями скупали; им до смерти надоело носить потертые хлопчатые рубашки и чесучовые штаны; полкан их, считай, осчастливил. И они его, скажем так, в пролете не оставили. Полкан сиял, как медный самовар. А ведь мог до серых сарделек дойти. Вполне себе мог.

Категория: Мудрости и нелепости

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Комментарии можно оставлять через функцию КОНТАКТ.

Der unbekannte GorkiМаксим Горький

netceleration!

Начало страницы