Блог > Вклад: С Новым годом! - "Жизнь есть Свобода"

С Новым годом! - "Жизнь есть Свобода"

Суббота, 01 января 2011, 22:48:41 | Армин Книгге

«Пусть этот год станет Годом Свободы по своей сути! Для ВАС, для каждого и всех, всех, всех на земле. И чтобы не только оставаться Свободными в душе, как у нас всегда было принято, ребята, а чтобы Свобода обрела для всех наконец свой подлинный смысл.»



Кто в сегодняшней России говорит такими словами? Дышат они каким-то старомодным революционным романтизмом и относятся скорее к освободительному движению девятнадцатого века, чем к постсоветской, капиталистической, путинской России. Кто в этой стране – вслед за Пушкиным – «воспевает Свободу»? В списке высших ценностей в сознании российских граждан это слово не фигурирует на первых местах (там встречаются скорее «великая держава», «русская идея» и личность Сталина), оно в этом списке может даже совсем отсутствовать и в известных контекстах (например, в связи с перестройкой девяностых годов) слово «свобода» многими считается бранным. Тем не менее это текст наших дней, и в его окружении обнаруживаются, действительно, немало аналогий к разным историческим выявлениям российского свободолюбия, традициям, которые обновляются в наши дни в неожиданных формах.

«Новый год за решеткой»

Нашел я процитированные слова на страницах сайта Грани.ру. Рубрика называется «Новый год за решеткой: Поздравь политзека» (опять напоминается история, на этот раз советский ГУЛаг). В соответствующем посте Союз солидарности с политзаключенными приглашает посетителей оставить в комментариях слова поддержки тем, кто лишен свободы за свои убеждения. Названы по имени ряд заключенных, на первом месте Михаил Ходорковский и Платон Лебедев, затем менее известные закюченные, которые отбывают срок за разные протестные акции, за публикации о Чечне, за «шпионские» дела и другие несправедливые обвинения. Из комментариев я выбрал «Поздравление политзекам» Максима Громова, который, как по его биографии, так и по стилю и содержанию своего послания, является колоритным представителем этого сообщества борцов за свободу. Может быть, влияло на этот выбор и отдаленное созвучие его имени с именем Максима Горького. Родился в 1973 г. в Липецке, работал фрезеровщиком на заводе, служил в армии. В конце 90-х годов стал участвовать, а впоследствии вступил в НПБ Э. Лимонова. Громов стал известен своим участием в протестной акции против закона о монетизации льгот в 2004 году, когда нацболы оккупировали несколько кабинетов в Министерстве здравоохранения. Фотография Громова и пущенного его рукой вниз портрета президента Путина обошла газеты всего мира. За это он был приговорен к трем годам лишения свободы, которые он отсидел в Уфимской колонии. Большую часть срока он провел в тяжелейших условиях штрафных изоляторов.

«Поздравления политзекам» Максима Громова – впечатляющий документ человека, непоколебимо верящего в свое дело и всеми силами старающегося укрепить эту же веру и в своих братьях и сестрах, страдающих в заключении. Это в условиях современного общества может произвести впечатление какой-то детской наивности или сектантской исступленности, но именно в этой неразумности взгляда на мир заключено, думаю, и возможное сильное воздействие на умы «нормальных» современников. Бросается в глаза господствующее в этом тексте тематика морали и человеческого достоинства. Обращаясь прямо к Михаилу Ходорковскому, Громов заявляет: «Честь в этом мире стоит недешево, особенно в нашей стране, соблазнов всегда много ссучиться и скурвиться. На моих глазах многие ссучивались очень быстро, незаметно для себя. Как-то вдруг ах - и уже сами бьют и сажают по карцерам других зэков. Глядя на вас, я вижу, что сил у вас хватит еще не на совесть. Защищайте ее, Михаил Борисович.» Условия лагерной жизни и воровской жаргон здесь служат подтверждению универсальных ценностей честности и неподкупности человека в его отношениях к другим людям. В качестве высшего авторитета в этом деле приводится и сам Бог: «И как мне сказал один старый зэк: «Бог не фраер, все видит, что здесь кто творит, и на том свете примет по-людски и по-Божьи только тех, кто сукой животной не стал и не потерял облик человеческий. Образ и подобие...»

В таком же высоком стиле автор обращается к другум политзаключенным, тем, кто «сумел сохранить себя и свою душу», кого «будут приводить в пример подросткам на школьных уртоках нравственности», тем, кто (как участники арт-группы «Война») «жили бессребрениками», «разукрасив пошлый и грязный политический мир страны». – Заканчивая свое послание, Громов ссылается на поэта Александра Галича, который «протягивает вам со мной руку поддержки» и «написал о нас еще 40 лет назад» стихотворнеие «Я выбираю Свободу». Затем приводится полный текст этих стихов, тема которых сосредоточена в строках: «Я выбираю Свободу - /Но не из боя, а в бой,/ Я выбираю свободу/ Быть просто самим собой.»
«Быть просто самим собой» – универсальная ценность, действующая в любое время, несмотря на то, что «свобода Норильска и Воркуты», которую Александр Галич так парадоксально и гордо защищает, стала, слава богу, уже не актуальной.

Василий Гроссман: «Всё течёт»

Поздравления Громова напомнили мне другого певца Свободы с большой буквы: советского – и так далекого от «советских» позиций – писателя Василия Гроссмана. Его повесть «Всё течёт», с которой я познакомился после первой публикации в России («Октябрь» 1989 г.), произвела на меня сильное впечатление, даже более сильное, как его замечательный роман «Жизнь и судьба» (заглавие которого, по его существенному содержанию, гласит: «Свобода и рабство»). Гроссман – беспощадный документалист всех ужасов двадцатого века, всех преступлений против человечества, гитлеровских и сталинских. Самые потрясающие страницы повести «Всё течёт» относятся к страшным событиям «раскулачивания» на Украине (1930-1932 гг.). Рассказывает об этом подруга героя, Анна Сергеевна, которая в молодые годы как комсомолка активно участвовала в административных мероприятиях против «кулаков». Сейчас, двадцать лет спустя, она не может понять, что тогда с ней случилось. Она, по ее словам, только гораздо позже «расколдовалась, людей увидела»: «Почему я такая заледенелая была?» Кончается этот исповедальный рассказ картинами такой жестокости и человеческого несчастия, что трудно поверить в их историческую реальность. Полумертвые и безумные от голода человеческие существа последними силами из умирающих деревень стремятся в город, «к хлебу», ничтожный процент из них дойдет до Киева, где они ползут на четвереньках по панелям города. И проходящие стараются не обращать на них внимания.

Иван Григорьевич, пожилой человек, который проводил много лет в тюрьмах и лагерях, залюбил Анну Сергеевну и убедилась в том, что она, по сущесту, «добрая». Доброта, милосердие, любовь и нежность отдельного человека по отношению к другому у Гроссмана появляются как самые важные – и единственные – силы, которые противостоят бесчеловечности. Общество и государство неспособны преодолеть вечное Зло. Это убеждение писателя, начинавший свою писательскую биографию «как правоверный истматчик» (И. Виноградов). Комплекс самых человеческих качеств неожиданным образом связывается со словом «Свобода». Свобода является у Гроссмана не политическим лозунгом, даже не философским понятием, а каким-то summum bonum, идеальным состоянием человеческой души, единственной силой, способной к улучшению условий человеческого бытия. В размышлениях Ивана Григорьевича слово Свобода приобретает почти религиозную окрашенность. На основе опыта двадцатого века герой приходит к заключению: «С трагической очевидностью определился святой закон жизни: свобода человека превыше всего; в мире нет цели, ради которой можно принести в жертву свободу человека.» Свобода определяется как неоспоримая и универсальная цель исторического развития: «История человека есть история его свободы. Свобода не есть осознанная необходимость, как думал Энгельс. Свобода прямо противоположна необходимости. Прогресс в основе своей есть прогресс человеческой свободы. Да ведь и сама жизнь есть свобода, эволюция жизни есть эволюция свободы». Власть государства, носителя насилия и несвободы перед этой силой теряет свою кажущуюся непреодолимой мошь: «Все бесчеловечное бессмысленно и бесполезно». В этом странном, почти мистическом оптимизме Гроссман сродни нацболу Громову и его единомышленникам. Но Гроссман свои убеждения не просто проповедует как догмы своей веры, а показывает их как результат опыта отдельного человека, бывшего коммуниста и лагерного заключенного.

Иван Григорьевич под впечатлением исповедальных воспоминаний Анны Сергеевны начинает размышлять о путях национальной истории, старается «понять правду русской жизни, связь прошлых и нынешних времен». Его мысли, написанные в ранних шестидесятых, в наши дни оказываются удивительно свежими и убедительными. Многие из них только гораздо позже вошли в общественное сознание россиян. Это касается, в частности, близости исторических ролей Ленина и Сталина. Сталин, действительно, вошел в историю как «новый, еще не виданный Россией полицмейстер», выразил свой характер в характере государства. Но не он был создателем этого «государства, построенного на несвободе», а «мягкий», «деликатный» Ленин, который, впрочем, мог и выявлять безжалостность и грубость по отношению к политическим противникам.

Основная идея исторической концепции Ивана Григорьевича и его автора состоит в том, что прогресс в России, экономический, техническсий, культурный прогресс – всегда роковым образом был связан с несвободой, закрепощением крестьян, т.е. большинства поселения. Освобождение крестьян Алексадром II – как исклюение от этого правила – было в глазах Гроссмана более революционным событием чем Октябрьская революция. Но закон сочетания прогресса и несвободы остался в действии вплоть до шестидесятых годов, когда были написаны эти мысли. И «русская душа» Достоевского и его единомышленников оставалась все той же «тысячелетней рабой», которая добровольно «выбрала Ленина» как своего избранника. (Мысль эта, который Гроссман мог найти и у Максима Горького, принесла ему клеймо «русофоба»).

Но как автор в таких условиях оправдывает свою оптимистическую перспективу на неизбежную победу Свободы? Тезис этот, в конечном счете, не логическая постройка аргументов, а почти детская, бездоказательная вера в правоту этой мысли. На последних страницах повести Иван Григорьевич вспоминает самый тяжелый час своей жизни, встречу в тюрьме с одним очень умным и уважаемым им человеком, который упорно убеждал его в том, что прогресса вообще нет, что человек всегда равен себе. Так же неизменным является закон насилия, меняются только способы его применения. Иван Григорьевич сопротивляется этой атаке на его святую святых всеми силами души: «И вот я лежу на нарах, и все , что во мне, полуживом, живого, - это моя вера: история людей есть история свободы, от меньшей и большей, история всей жизни от амебы до людского рода есть история свободы/.../ И эта вера дает мне силу, я ощупываю драгоценную, запрятанную в тюремном тряпье чудную и светлую мысль: «Все бесчеловечное бессмысленно и бесследно»».

Свобода, по убеждению героя и автора, хранялась в самые тяжелые времена каким-то тайным, полумистическим путем. В то время, как государство совершало свой ужасный и жестокий путь роста и накопления, «оно, само того не зная, в чреве своем таило свободу». Эта тайная свобода жила даже в тех, которые причиняли Ивану Григорьевичу зло, отрекались от него, подло говорили о нем на собраниях, изменяли ему. Они все же были людьми и делали зло, потому что иначе не проживешь. «И чудное, дивное дело – хотели они того или нет – они не давали умереть свободе, и даже самые страшные из них берегли ее в своих страшных, исковерканных и все же человеческих душах».

Трудно было бы защитить такую мысль в философском диспуте, тем не менее я должен признаться, что это – очень русское! - вероисповедание Гроссмана впечатляет меня.


С Новым годом, дорогие посетители блога Neizvestnyj-gorkij.de ! Сердечно поздравляю Вас с наступлением нового, 2011 года, желаю Вам здоровья, успеха и счастья.

"Поздравления политзекам" Максима Громова можете прочитатьздесь.

Категория: Россия и россияние - самоидентификация

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Комментарии можно оставлять через функцию КОНТАКТ.

Der unbekannte GorkiМаксим Горький

netceleration!

Начало страницы