Блог > Вклад: Горький вернулся - К 75-летию со дня смерти Максима Горького

Горький вернулся - К 75-летию со дня смерти Максима Горького

Пятница, 17 июня 2011, 21:21:24 | Армин Книгге

О мании юбилеев сказано в этом сайте по поводу 100-летия со дня смерти Льва Толстого (линки в конце записи). Думается, что и о смерти Горького нет необходимости рассказывать российскому читателю. О страстях, которые 75 лет назад бушевали вокруг умирающего писателя, достаточно подробно говорится в новой биографии Павла Басинского, рецензия на которую одновременно с данной записью вставлена в сеть. Tема смерти писателя постепенно исчерпывается, в отличие от темы его жизни, которая продолжает будоражить умы. Об этом свидетельствуют две интересные биографии последних лет. Одна из них - указанная книга Басинского, вышедшая в этом году как обработанная версия его книги «Горький» 2005 года, другая – биография «Был ли Горький» известного писателя и публициста Дмитрия Быкова (вышла в 2008 году), которой в этом сайте тоже посвящена отдельная запись. Книги эти убедительно доказывают, что интерес к Горькому больше не руководтствуется чисто политическими соображениями, что оценки его личности и творчества больше не обусловлены тактикой чистой апологетики, беспощадного развенчания или фальшивого приспособлениня его образа к новым условиям. В течение всей столетней истории его восприятия этот писатель являлся - правда, не без его активного участия - по преимуществу объектом политической борьбы и подвергался принятым в этом нечистом ремесле процедурам: безмерному славословию, возвышению еще при жизни в ранг «классика», канонизации посредством памятников, музеев, научных учреждений. С другой стороны, никто из русских классиков не испытывал со стороны не только врагов, но и «товаришей» столько поруганий, оскорблений и буквальных проклятий. Механизмы эти по инерции продолжают действовать и в наши дни, но в значительно смягченных формах. Можно сказать, что Горький в наши дни впервые стал предметом свободной дискуссии, которая исключает «партийность», но не исключает спор разных позиций.

Два мнения о Горьком

Басинский и Быков к Горькому подходят с разных сторон и значительно расходятся в своих мнениях о личности и творчестве писателя. Но они едины в основном чувстве значительности этого писателя, в любопытстве по отношению к «странностям» и «тайнам» этого сложного художника и также в желании вернуть его широкому читателю нашего времени. Они при этом не чуждаются критических и даже резко отрицательных суждений о той или иной стороне деятельности писателя. Оба автора считают Горького гениальным художником, но противоположно оценивают его утопическую мысль. Басинский видит силу писателя в его способности создать из бытового материала сложные философические конструкции, как в пьесе «На дне», превратить грязную бытовую драму в глубокую драму идей. Но в идее Человека и в «богостроительстве» Горького биограф отмечает опасную тенденцию пренебрежения ценностью «маленького человека» и его судьбы. Роковой ошибкой на его духовном пути Басинский считает повесть «Мать», где автор изображал «будущих разрушителей России» святыми. Быков, напротив, в социальной утопии писателя видит самую актуальную ценность его наследия. Горький «мечтал о том, без чего человечество не сможет существовать: о новом типе человека, сочетающего силу и культуру, гуманность и решимость, волю и сострадание». Одновременно автор не оставляет сомнения в том, что публицистика Горького в тридцатые годы характеризует его «законченным сталинистом». Читателям в сегодняшней России, особенно молодым, эти книги – именно в споре расходящихся мнений - предоставляют отличный материал для своего рода стереоскопического чтения. Спор для понимания Горького полезен и необходим.

Горький вернулся, но не к широкому писателю

Итак, Горький окончательно вернулся в современную российскую культуру, точнее: в горизонт специалистов по литературе. Но вернулся ли он и к широкому читателю и в общественную жизнь? В этом можно сомневаться. Исключение – мир театра. На сценах России и западного мира Горький, без сомнения, продолжает свое «вечное», все обновляющееся существование. Но театр сегодня культура немногочисленной элиты. Горьковский мир, это прежде всего мир книги, а круг его читателей, по сравнению с близкими ему современниками (назову только Чехова, Блока, Бунина, Андреева, не говоря о Толстом) ничтожный. Не исключено, что статистика библиотек и книжной торговли дают более положительную картину, но это за счет школьников, которые читают Горького не по собственному желанию, и за счет тех – в большинстве пожилых – жителей России, которые в лице Горького вспоминают «лучшие времена». В этой ситуации и традиционное горьковедение ничего не изменяет. Самоотверженный труд сотрудников Архива Горького в ИМЛИ и дальше заслуживает признания и благодарности со стороны друзей писателя. Благодаря публикациям Архива наше знание о жизни писателя постоянно углубляется. Но образ Горького, который представляется в исследовательских работах и комментариях этого учреждения, за немногими исключениями все еще слишком близок образу классика советской литературы, который имеет мало общего с настоящим Горьким, и принес его репутации большой вред. В регулярных нижегородских «Горьковских чтениях» продолжаются традиционные почести писателя, которые давно стали каким-то странным анахронизмом. Бывают там, правда, и отдельные интересные выступления исследователей, которые указывают на осторожное приближение этого мероприятия к реальной современной культуре России.

Горький на логотипе "Литературной газеты" - что он обозначает?

Хочется еще сказать несколько слов о горьковском профиле в логотипе «Литературной газеты». Понятно, что горьковеды отметили «возвращение» Горького на это место в 2004 году как победу их упорных усилий по этому направлению. Но в контексте стараний тех же горьковедов о «новом вгляде» на писателя это было скорее поражение. На логотип «Литературки» вернулся тот Горький, которого туда поставила в 1929 году сталинская бюрократия, чтобы подтвердить господство советской власти над всей русской литературой, классической и советской. И именно в этом смысле, как символ несвободы, Горький изчез в мае 1990 года с первой страницы ЛГ. Тогдашний главный редактор, Ф. Бурлацкий, в первом номере «без Горького» подтвердил новую линию газеты, активную помощь перестройке на пути к открытому обществу. Преемник на стуле главного редактора ЛГ, Ю. Поляков, в 2004 году (вып. 16) представил «возвращение Горького» как символическую аннуляцию антисоветского духа перестройки и восстановление памяти о советском периоде, «кровавом» и «героическом» времени, которое «не нуждается в нашем оправдании». Но в чем, кроме ностальгии по «великой державе», сегодня состоит смысл востановленной пары русских классиков? Кто в наши дни всерьез сопоставит Пушкина и Горького как равноправые величины русской культруы? Если такая тема вообще кажется мыслимой, то только с новым Горьким, а не с этим сталинским символом. (Кстати, о Пушкине и Горьком в тридцатые годы интересно писал Андрей Платонов.)

Последний период жизни – белые пятна

О публицистике Горького тридцатых годов написано много, и, как правило, с недоумением и ужасом: как это могло быть, что автор «Клима Самгина» написал такие веши? Д. Быков в указанной биографии отмечает, что язык этих статей – в частности языковые ошибки и метафоры – «прямо приравняются к фашизму». В таком стиле позднее «будут составляться расстрельные письма». Трудно оспорить это суждение, но хочется обратить вимание на другой аспект этого дела, а именно на то, что все-таки остается «горьковским» в этих выступлениях и резко отличается от тогдашних обычаев журнализма. Приведу пример.Можно ли было представить в то время, что на страницах «Известий» какой-то представитель «гнилой эмиграции» обругает – кого? - Максима Горького! Речь идет о пространной цитате из эмигрантской газеты в горьковской статье «О предателях» (1930 г.). Автор пишет от имени бывших поклонников писателя и описывает чувство глубокого разочарования, испытанного ими после того, как они – «немые рабы» – обратились к нему с просьбой рассеять их сомнения и опасения по отношению к советской власти. (Корреспонденты были, по-видимому, сами репрессированы): «Кто иной, как не он, мог позволить себе выступить в защиту того, что, казалось, он защищал всю жизнь – в защиту человеческой личности? И он ответил. Мы недоумевали, когда читали его статьи. Самым грубым, самым безжалостным образом он оттолкнул руки, протягивавшиеся к нему, и плюнул в раскрывшиеся перед ним души». В конце автор буквально произносит проклятие в адрес писателя: «С тех пор его для нас не существует. Мы прокляли его».

Что заставляло Горького дать слово таким непримиримым врагам? Он ведь не мог надеяться переубедить их путем анализа и опровержения их аргументов . Он вообще не старался вникнуть в жизнь корреспондентов и их побуждений, хотел не понять, а разгромить этих «гнусных предателей», «ябедников» и «лгунов». Чтобы достичь этого эффекта у читателей «Известий», не нужны были бы длинные выдержки из иностранной прессы или из писем его корреспондентов, «механических граждан» и других. Думается, он сделал это из упрямства: Вот они, клеветники, пусть своим голосом говорят, я их не боюсь! Но вместо гордости в ответах Горького своим оппонентам слышится только крайнее раздражение, доходящее иногда до истерики. Такая реакция свидетельствует о том, как сильно его задевали упреки и оскорбления оппонентов. Более чем «гнусность» этих нападок взволновала его, наверное, та доля правды, которая заключалась в них. Авторы хулительных статей и писем знали, где больное место адресата: в ложности положения «пролетарского писателя» в особняке Рябушинского.

Недругам Горького здесь предоставляется богатый материал для «развенчания» слабостей его характера, склонности к предательству и другим низким побуждениям. С другой стороны, для тех, кто серьезно заинтересован в выяснении внутренней ситуации писателя, этот материал может существенно углубить знание о Горьком в последние годы жизни. Есть указания на то, что в Архиве Горького хранятся неопубликованные письма рядовых советких граждан Горькому и ответы писателя на них. Если это так, то было бы разумно опубликовать их, а не воздерживаться от публикации ввиду возможного нежелательного влияния на репутацию писателя. Честность натуры Горького вне всякого сомнения, но в условиях возрастающей напряженности внешней и внутренней ситуаций в эти годы он не мог не попасть в неразрешимые конфликты. Тематика эта принадлежит, может быть, к последним белым пятнам в литературе о Горьком.

Обозревая материалы о Горьком последних лет можно с уверенностью сказать, что Горький «вернулся» в русскую культуру, и что этот Горький гораздо более похож на настоящее лицо писателя, чем его профиль на логотипе «Литературки». Настоящий, долго неизвестный Горький, правда, не стал снова тем любимцем широкого читателя, кем он был в разные периоды его жизни, но это, может быть, говорит и о качества его наследия. Напомню в конце этих заметок высказывание о Горьком писателя Юрия Трифонова (которого я, кстати, в семидесятые годы очень любил). Он в рамках опроса «Вопросов литературы» по поводу 100-летия со дня рождения писателя в 1968 году написал: «Горький по-настоящему еще не прочтен и не понят. Вульгарный социологизм нанес ему вред более, чем кому бы то ни было. Горький – как лес: там есть зверь, и птица, и люди, и грибы. А мы несем из этого леса только одни грибы». Ситуация эта, описанная эзоповским языком, существенно изменилась к лучшему. Сорок лет спустя мы несем из этого леса заметно меньше грибов, а больше живых зверей и людей.

Близкие по тематике записи
О мании юбилеев и о жизни без гениев
О «странностях» Горького – Павел Басинский: «Страсти по Максиму»
Дмитрий Быков: Был ли Горький?, М.: Астрель, 2008

Категория: Спор о Горьком

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Комментарии можно оставлять через функцию КОНТАКТ.

Der unbekannte GorkiМаксим Горький

netceleration!

Начало страницы