Блог > Вклад: Владеет русским! - Немецкий писатель Ойген Руге получил престижную премию за «лучший роман года» 2011 г.

Владеет русским! - Немецкий писатель Ойген Руге получил престижную премию за «лучший роман года» 2011 г.

Воскресенье, 06 ноября 2011, 16:50:10 | Армин Книгге

Владеет русским! - Немецкий писатель Ойген Руге получил престижную премию за «лучший роман года» 2011 г.

Ойген Руге "В сумеречные времена"

Немецкоязычный вариант записи здесь.

Сын немецкого политзаключенного и русской матери, рожденный в Свердловской области, получил престижную литературную премию «Deutscher Buchpreis“ за роман о закате ГДР и отражениях этого исторического события в судьбах его семьи, принадлежащей к восточногерманской номенклатуре. Особoe внимание в данной записи уделяется мотивам России и русской культуре, которые автор романа изображает с проникновением и замечательным талантом.
__________________________________________________________________________

Среди кандидатов премии „Deutscher Buchpreis“, присуждающейся Союзом книготорговцев в Германии за лучший роман года, по значимости сравнимой с «Букером», Ойген Руге (Eugen Ruge)может считаться исключением. Со своим романом «In Zeiten des abnehmenden Lichts» (приблизительный перевод: В сумеречные времена) 57-летний берлинец выступил как дебютант. Необычны и другие сведения о его биографии. Сын коммуниста Вольфганга Руге, который в ГДР считался корифеем исторической науки, родился в 1954 году на Урале, в Свердловской области. Там отец после лагерного заключения жил как ссыльный и женился на туземке. В 1958 году родители вместе с сыном смогли выехать из СССР и переехали в Восточный Берлин, где отец Вольфганга Руге, член партии, принадлежал к номенклатуре. Будущий писатель в Берлине поступил в университет, где изучал математику. В восьмидесятых годах он был знаят в разных театральных проектах и работал переводчиком с русского на немецкий. Руге автор переводов целого ряда произведений Чехова. Еще до падения Берлинской стены он переселился в Западную Германию.

Любопытство читателя, возбужденное подобной биографией, находит полное удовлетворение. Руге, судя по известным сведениям о его жизни, в основной концепции романа держался довольно близко истории своей семьи. Он рассказывает о четырех поколениях восточногерманской семьи, судьба которой тесно связана с коммунизмом. Действие охватывает время с пятидесятых годов до 2001 года. Сила излучения социалистической утопии при этом от поколения к поколению убывается, главное внимание уделено последнему периоду и концу ГДР. Центральным событием является девяностолетие патриарха семьи, Вильгельма Повилейта, отмечаемое 1 октября 1989 года, за несколько недель до падения Берлинской стены.

«Изысканная конструкция» вместе с увлекательностью

Вопреки заложенным в этом материале жанровым возможностям Руге написал не политческий памфлет, не мемуары, а настоящий роман. Жюри аттестовало автору, что ему удалось объединить этот разнообразный материал «в драматургически изысканную конструкцию». Меняются, не всегда по хронологии, отдельные значимые эпизоды исторического процесса, которые обозначаются просто числом года (1952, 1959, 2001 гг.), в перерывах между ними повествование несколько раз возвращается ко дню рождения Вильгельма (1989 г.), конечной станции семейной истории и истории государства. В каждой главе, кроме того, доминируют перспектива, внутренний мир и язык одного из персонажей, что придает роману разнообразный и полифонический характер. Как достоинства романа жюри добавочно выделила «увлекательность» и «чувство комического» . Книга, действительно, легко читается, что в немецкой литературной критике обычно считается дурным признаком. Может быть, поэтому критики ведущих газет склонились к преувеличениям в обратную сторону, роман был причислен к категории «Будденброков» Томаса Манна и вообше «большой литературы». Подобные суждения о новинках литературы трудно проверить, но, по-моему, нет сомнения в том, что этот автор отличается всеми качествами хорошего хрониста как семейной так и общественной историй прошлого века: нужной дистанцией к изображаемым событиям, политической непредвзятостью и удивительной способностью проникновения во внутренний мир очень разных по характеру персонажей и их взаимных отношений.

Плод тридцатилетней работы – «макулатура»

В доказательство можно привести первый эпизод романа, происходящий в 2001 году. Александр (Саша), удрученный только что полученным диагнозом о заболевании раком, навещает дом родителей, где живет отец, Курт Умницер, один, страдающий деменцией, в полном беспорядке. Бывший корифей исторической науки, когда-то известный своим риторическим талантом, потерял дар речи (какой символ!), отвечает на все вопросы одним словом «да». Александр смотрит на отца со смешанным чувством жалости и отвращения. На книжной полке стоят книги Курта по истории рабочего движения Германии, один метр науки, по занимаемому месту равен собранию сочинений Ленина, плод тридцатилетного труда – а теперь – макулатура (в тексте прописными буквами). Вся эта смесь правды и лжи, половинчатых побед и поражений, по мнению сына, сметена с лица земли историей. На память об авторе будущим читателям осталась одна единственная книга: воспоминания немецкого коммуниста о годах в Гулаге. Имеет она только один недостаток – она написана поздно, почти восьмидесятилетним автором, когда уже не существовали коммунизм, ГДР, Советский Союз и Гулаг. Тем не менее это, по убеждению сына, важная, уникальная книга, представляющая единственное «остающееся» за ним.

Всё это рассказано без громких слов и сильных эмоций, тихо, печально, почти смиренно: так это было, господа! Но подобное мудрое отношение автора (и его заместителя Александра) к персонажам ограничено на среднее поколение, т.е. поколение родителей Александра. Курт и Ирина, русская, которая воевала в Отечественной войне против немцев и была готова умереть за Сталина, оба люди, достойные уважения и сожаления, хотя их поведение в условиях привилегированной касты не безупречно. Иначе обстоит дело со старшим поколением, дедушкой и бабушкой Александра. Изображение этого поколения старых коммунистов в повторяющемся сценарии дня рождения Вильгельма характеризуется беспощадной сатирой. Вильгельм, работавший когда-то на службе НКВД в коминтерне, хвастается своими «московскими годами» (которые были, в действительности, только неделями) и в позе пренебрежения принимает очередной орден и славословия чиновников с лакейскими душами. Его жена Шарлотта, по должности культурный деятель, литературный критик, по натуре является скорее хозяйкой буржуазного особняка. Она, между прочим, жалуется на то, что муж устранил звонок для прислуги. Не только по этому поводу супруги ненавидят друг друга и ведут постоянную борьбу за господство в доме, которая кончается - не без содействия со стороны Шарлотты – кончиной Вильгельма.

Россия и русские люди в мире романа

Подробный анализ всех главных действующих лиц и их взаимоотношений не входит в задание данной записи. Зато хочется обратить внимание на одну особенность книги, которая в немецкой литературе наблюдается крайне редко. Речь идет о мотивах, связанных с Россией и русской культурой. Автор, очевидно, владеет русским языком, в тексте встречаются не только русские слова, но и краткие диалоги в немецкой транскрипции. Четверка персонажей по происхождению или по жизненному опыту хорошо знает Россию и владеет русским языком: Курт, Ирина, ее мать Надежда Ивановна, живущая в доме, и рожденный в Советском союзе Александр. В отличие от этой подлинной связянности с Россией Вильгельм и его товарищи интересуются русской культурой только на показ, чтобы демонстрировать «дружбу» с братским народом. Это невежественное русофильство является характерной частью идеологии, основанной на лжи и лицемерии. Вместе взятые, отношения действующих лиц к русской культуре, подлинные и лживые отношения, приносят объемный и значительный материал в мир романа, с которым стоит заняться подробнее.

Три года назад в русскоязычной части этого блога обсуждалась проблема немецко-русских культурных отношений в бывшей ГДР. Поводом служил роман «Башня» (Der Turm) немецкого автора Уве Телькамп (Uwe Tellkamp), посвященный, так же как обсуждаемая книга, последнему периоду и концу восточногерманского государства. В объемном повествовании о жизни культурной элиты города Дрезденa обнаружились в большом количестве «русские» мотивы, среди них учебное заведение имени Максима Горького, где происходит часть действия. (Заглавие записи относится к этой детали: Die „Maksim-Gorki-Oberschule“ ...) Комплекс русско-советско-германских контактов возбудил у меня интерес историка и филолога: в какой мере это более или менее принудительное сближение двух культур способствовало углублению знания и понимания русской культуры у немецкого населения. Результат оказался разочаровывающим. «Dawaj“ и „Nasdarowje“, снисходительные описания ротармистов и, с другой стороны, сентиментальное восхищение русскими песнями и «русской загадочностью» – это почти все, что этот культурный импорт оставил в головах образованных кругов города, не говоря о таких ценностях как советская литература и Максим Горький, которые воспринимались – увы, не без основания! – как части примитивной политической пропаганды.

По сравнению с «Башней» Телькампа роман «В сумеречные времена» предоставляет читателю гораздо более объемный и разнообразный материал, который позволяет ему поглубже проникнуть в эту сложную тематику. Материал этот относится к разным уровням действия, начиная с большой политики, отражающейся в семейных отношениях, и кончая предметами и обычаями повседневной жизни.

Люди с поврежденными биографиями

Самое сложное, двойственное отношение к России выявляется у Курта. Бывший заключенный Гулага, он среди гостей на дне рождения Вильгельма единственный, у которого есть что рассказать о Советском Союзе. Но он, признанный ученый нового государства, основанного по воле того же Советского Союза, молчит об этой темной главе его биографии. С другой стороны, он в кругу семейства открыто выступает против этой лжи умолчания. Его брат погиб в лагере, куда они попали вследствие неосторожного слова о Пакте Гитлера-Сталина. Курт об этом напоминает матери Шарлотте: Как она может своими полемическими статьями о западногерманской литературе способствовать наступающей ресталинизации в ГДР? «Твоего сына убили в Воркуте!» Но тот же упрек Курт сам должен услышать от сына Александра: Как тебе не было стыдно все время молчать о твоем опыте на Лубянке и в лагере? Отношение к России, насколько оно является отношеним к Советской власти и к коммунизму, отравлено ложью. Иначе дело обстоит с отношением к русским людям. Курт любит жену и утешает ее, когда она очередной раз впадает в истерику, с тещей Надеждой Ивановной, капризной старухой, он обращается уважительно и терпеливо. Воспоминания о лагерной жизни не нарушили его отношение к русским людям. Там некий лейтенант Собакин - вопреки значению его имени - Курту спас жизнь.

Ирина одна из самых сложных и тем не менее симпатичных фигур романа. Переехав с мужем из нищеты послевоенной советской провинции в богатый восточный Берлин, она страдает от тиранства свекрови Шарлотты, которая обращается с ней свысока. Ирина отвечает на эту несправедливость атаками на нервы окружающих людей, включая любящего ее мужа. При этом она талантливая кухарка и вообще энергичная женщина со здравым смыслом по отношению к собственности и деньгам.
Но Ирина чувствует себя чужой в Германии и в семье мужа. Она ненавидит дом Вильгельма и лакейское поведение его подручных помощников. В немецкую культуру она вжилась с трудом, немецким языком владеет не в совершенстве. Ее руссифицированные немецкие фразы в забавной транкрипции приносят увлекательный элемент в язык романа, в семье с дружеской иронией цитируется ее произношение немецких слов, на пример, ruhsische Selle (русская душа) или Imbaermarmeladde (малиновый мармелад). Но конец Ирины увлекательным никак не назовешь. Она все более погружается в свое несчастье. Муж в этом угадывает национальную черту ее характера. Из кухни слышится рычащий голос Высоцкого, у которого она ищет убежище так же как и в спиртных напитках. Она пьет за здоровье Сталина, «за всех, кто ее обманул». К ним она причисляет и любимого сына, который уехал в Западную Германию, в мир, который ей еще более чужд. Ирина умирает в 1995 году. Траурная церемония ее памяти представляет такой же гротескный ритуал, как день рождения Вильгельма.

С фигурой Надежды Ивановны в мир романа как будто входит старая русская культура деревенского типа. Из ее мира взято и заглавие романа. Надежда Ивановна вспоминает жизнь в местечке Слава и урожай картофеля в осеннее время, которое, по ее словам, называется «временем убывающегося света». Шарлотта не любит эту женщину, от которой пахнет «нафталином и русскими духами». Надежда Ивановна за время тринадцатилетней жизни в Германии научилась всего двум немецким словам: „Affidersin“ и „Chuttentak“. Немецкий язык она воспринимает как картавящие, скрипучие звуки. Из прежней жизни ей остались привычки вязать носки для своих близких и мариновать огурцы.

Ложное русофильство номенклатуры

Среди гостей на дне рождения Вильгельма Надежда Ивановна служит чем-то вроде фольклорной декорации. Все называют ее «бабушка», и она отвечает тем, кто ей симпатичны, по-русски «Бог с тобою, сынок». В ее присутствии все демонстрируют знание русского языка. Один из товарищей Вильгельма то и дело произносит «Да здравствует» - без адресата, сам Виьлгельм за подарок огурцов благодарит своим единственным русским словом «гарош, гарош», про которое никто не знает, значит ли оно горох или хорошо. Кульминационным пунктом праздника является «Песня о козленке», которую Надежда Ивановна неожиданно запевает. Все аккомпанируют ей жужжанием мелодии и только в одном месте восторженно подпевают «водка, водка». Между тем автор осведомляет читателя о том, что в данном месте сказано «вот так, вот так».
Обычные демонстрации русофильства, однако, не могут скрыть то обстоятельство, что в отношениях к братскому народу случилась атмосферная помеха. Слова гласность и перестройка проникают даже в этот салон железных коммунистов. Вильгельм с крайним раздражением реагирует на веяния нового времени. Москва была тем местом, где решались все проблемы, теперь Москва сама стала проблемой. Какой-то «-чев», также как некий «-щев» после смерти Сталина, затеял реформы. По существу, это махинации врагов и предателей, которых Вильгельм подозревает даже в своей семье. Курта, по его мнению, должны были бы – в целях политического просвещения - подольше задержать в лагере. Надеется он на китайское решение проблемы, продемонстрированное на Площади Небесного Спокойствия. Еще до выступления Надежды Ивановны Вильгельм запевает свою песню, «что-то о Ленине и Сталине», что никто не понимает. Образ Вильгельма – это уродливое, отталкивающее лицо коммунизма, об изчезновении которого никто не сожалеет..

Русская культура в ГДР – резуьлтаты печальные

Тема русско-немецких культурных отношений в романе «В сумеречные времена» разработана подробнее и с гораздо большим знанием дела, чем в «Башне» Уве Телькампа. Тем не менее и в книге Ойгена Руге возникает впечатление, что умножение контактов с Россией и русским народом после войны не привело к углублению взаимного понимания. Русские люди среди персонажей остаются чужими в этой культуре, а немцы, у которых было бы что рассказать о России, молчат об этом. Остальные сохраняют давно известные предрассудки о русских, насыщанные чувством снисходительности или, наоборот, сентиментальным восхищением «русскостью». В романном мире писателя выявляются и причины этого печального феномена. Культурные контакты происходят в условиях коммунизма, в атмосфере несвободы, насилия и лжи, и они приобретают окраску этой атмосферы. Единственное исключение представляют отношения подлинной любви и дружбы между отдельными личностями. Вместе с проектом социализма в ГДР потерпел поражние и шанс на настоящее сближение между немецким и русским народами.

Во избежание недоразумений нужно отметить, что суждение о дефиците знания и понимания России в общественной жизни ГДР можно отнести только к тем кругам населения и к тем отдельным лицам, которые изображены в обсуждаемых романах. Это, разумеется, не значит, что в восточногерманской культуре не было специалистов-профессионалов и любителей русской культуры и литературы. Можно, напротив, с уверенностью сказать, что немецко-русские культурные отношения в кругах ученых, художников и культурных деятелей никогда не были такими интенсивными и плодотворными как в период существования ГДР. Но эти контакты развивались чаще всего не благодаря, а вопреки культурной политике государства, на основе личных, дружеских отношений отдельных людей. В качестве примера приведу только что вышедшее посмертное издание текстов немецкого слависта Ральфа Шредера (Ralf Schröder). Книга, изданная сыном автора, Михаэлом Лецом (Michael Leetz) в маленьком берлинском издательстве, предлагает главы и подготовительные материалы итоговой мемуарной работы Шредера: «Нескончаемое начало». В ней автор рассказывает о своем «романе с русской и советской литературой», который развивался как в научно-исследовательской работе о творчестве Горького, Булгакова, Эренбурга и других именитых представителей советской литературы, так и в дружеских встречах с живыми писателями, среди них Трифоновым, Тендряковым и Окуджавой. Знаменательно то, что этот замечательный знаток русской литературы и автор содержательных научных публикаций семь лет (1957-1964) провел как полиитический заключенный в Бауцене и потом мог работать только в очень ограниченных условиях.

Мир этих частных и более или менее тайных немецко-русских культурных контактов заслуживает отдельного разговора. Значимость обсуждаемой книги Ойгена Руге тем никак не уменьшается. В заключение этих заметок хочется указать на то, что книга не случайно возбудила интерес русско-язычного сообщества Германии. Так, рецензия на сайте радиостанции «Немецкая волна» (www.dw-world.de) была озаглавлена: «Выходец с Урала стал лауреатом немецкого 'Букера'». На сайте «Русская Германия» было отмечено, что российские издательства уже выражают заинтерсованность в переводе романа на русский язык.

Категория: Россия и россияние - самоидентификация

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Комментарии можно оставлять через функцию КОНТАКТ.

Der unbekannte GorkiМаксим Горький

netceleration!

Начало страницы