Блог > Вклад: «Неизвестный Горький» – темы наступившего 2012 года на страницах блога

«Неизвестный Горький» – темы наступившего 2012 года на страницах блога

Пятница, 03 февраля 2012, 20:25:43 | Армин Книгге

«Неизвестный Горький» – темы наступившего 2012 года на страницах блога

Кильский канал, выход в Балтийское море

Что день грядущий нам готовит? После «глобального» обсуждения этого вопроса в предыдущей записи о «новой России на Болотной» данные строки посвящены вопросам более скромного масштаба, а именно темам записей в этом блоге, предусмотренным на опубликование в наступившем году. Они пока существуют только как кипы книг на письменном столе, карточки с выдержками из источников и как мысли в голове автора.




К пятилетию блога «Неизвестный Горький»

18 июня 2011 года исполнилось пять лет со дня появления крошечного островка в море интернета по имени «Неизвестный Горький», предлагаемого на немецком языке профессором-славистом, жителем города Киль, расположенного на севере Германии. Первая запись (18 июня 2006) была приурочена к семидесятилетию смерти писателя, обсуждались там результаты исследований российских авторов по этой теме, которые, как и вся постсоветская дискуссия о Горьком, были неизвестны читающей публике в Германии. Год спустя, 31 августа 2007 г., появилась русскоязычная версия блога www.neizvestnyj-gorkij.de, идентичная с немецкоязычной по основным целям, но по содержанию более близкая к интересам читателей в России.
Из запланированного рассказа об этом проекте приведу, в качестве примеров, записи о двух образовательных учреждениях имени Горького, оба относящихся к культуре бывшей ГДР. Оба носят имя «Maxim-Gorki-Gymnasium“. Одна из этих гимназий фигурирует в романе Уве Телькампа «Башня» (Der Turm), вышедшем в 2008 году и считающемся до сих пор одним из самых важных литературных отражений последних лет существования ГДР, «братского» государства Советского Союза. Максим Горький в этой школе присутствует в образе бюста перед зданием школы и внутри в образе витрины с портретом писателя и текстом воззвания к советской молодежи. О писателе Горьком ученики, судя по роману, мало узнают, тем не менее атмосфера школы вполне соответствует требованиям авторитарного государства и в этом смысле духу горьковской публицистики тридцатых годов. Другая гимназия имени Горького до недавнего ее исчезновения реально существовала в городе Герингсдорфе на берегу Балтийского моря, где Горький после выезда из Советской России провел лето 1922 года. В следующей записи текущего года я расскажу об одном, по-моему, очень интересном «споре о Горьком», разгоревшемся по поводу предложения школьника-озорника ликвидировать имя этого сторонника тоталитаризма.


Из творчества Горького: «КНИГА» и «СКУКА»

В категории «Ключевые слова» к типично горьковским семантическим комплексам ЛЮБОПЫТСТВО, ОЗОРНИКИ, ПРЕДАТЕЛЬСТВО и другим в ближайшее время добавятся «КНИГА» и «СКУКА».
Если понадобилось бы придумать новую эмблему для горьковского мира вместо птицы буревестника, то на одном из первых мест должна была бы фигурировать книга. Горький – фанатик книг и литературы. В письме Ромену Роллану (15 января 1924 г.) писатель характеризует себя как «человека , который всем лучшим своим обязан книгам и который любит их едва не больше, чем людей». Сказано это в связи с одним из самых тяжелых испытаний в жизни писателя. В стране, где он несколько лет назад устроил гигантский проект серии «Всемирная литература», чтобы подарить пролетариату сокровища этой «религии всего человечества», большевики приказали изьять из библиотек длинный список «контрреволюционных книг», в том числе произведения Платона, Канта, Ницше, Льва Толстого.
Молодому Алеше Пешкову книги заменяли все, что его счастливее устроенным ровесникам досталось от родителей, учителей в школе и друзей. В ярком контрасте к мещанской жизни его хозяев книги открывают мальчику «иную жизнь» с большими чуствами и подвигами («В людах»). Кроме автобиографического героя в творчестве Горького встречаются многочисленные любители книг и страстные читатели. Первая встреча неграмотного Коновалова с «чудом книги» относится к лучшим страницам горьковской прозы («Коновалов»).

Слово СКУКА, вместе с близкими по значению «тоска», «пустота», «уныние» и др., всем любителям и нелюбителям России известно как загадочное свойство национальной души. Оно обозначает удрученное состояние духа, подавленность, депрессию по неизвестным или трудно определяемым причинам. Это томление от отсутствия не только веселья, но и всякого интереса к окружающему миру, к деятельному участию в процессах жизни. У Горького это явление внутренней, личной жизни человека часто приобретает характер объективной силы, исходящей от окружающего мира, как природы, так и населенных мест. Жизнь нижегородских купцов на базаре описывает словами: «Скука, холодная и нудная, дышит ото всюду: от земли,...от серых сугробов на крышах, от мясного кирпича зданий...; скукой дымятся лошади, дышат люди» («В людях»). Господствующая атмосфера скуки одновременно является мотивом действий людей, побуждает их мучить друг друга, издеваться друг над другом. Люди ведут себя так «не со зла, а только от скуки».

КНИГА и СКУКА относятся к крайне противоположным семантическим полям. Иногда они встречаются в форме прямой противоположности. Рассказ «Книга» строится именно на этой оппозиции. По поводу ничтожного тома журнальных рассказаов между жителями станции железной дороги разгорается борьба о праве взять и читать эту книгу, борьба между СКУКОЙ и КНИГОЙ.


Панаит Истрати и друзья Советской России

В категории «Спор о Горьком» предусмотрена запись о книге «На ложном пути – 16 месяцев в России» французского писателя румынской национальности Панаита Истрати. Книга является частью трилогии о Советской России, вышедшей в конце двадцатых годов на разных языках и вызвавшей бурю возмущения в сообществе друзей Советской России. Основным тезисом книги является утверждение, что революция в России стала добычей партийных бюрократов, и автор при характеристике нового господствующего класса не стесняется в выражениях: «Сволочь! Вчера умеренные, сегодня фанатики, вчера пустословля о марксизме, сегодня о ленинизме – всегда ты обнаруживашь то же самое тупое лицо, вонзаешь свои когти в затылок угнетенной массы и саботируешь воздвижение прекраснейшего здания социальной справедливости». Видно, что здесь не говорил озлобленный эмигрант, а сочувствующий первоначальному историческому проекту Ленина и большевиков, единомышленник, превратившийся под воздействием впечатлений от поездки по «стране Советов» в ожесточенного критика советской власти в момент ее перехода в сталинский режим. Истрати участвовал вместе с другими представителями западной культуры в чествованиях по поводу десятилетия Октябрьской революции и кроме того осведомился во время поездок по Советскому Союзу об обстоятельствах в стране. Критика писателя-анархиста Истрати относилась и к авторитету писателя Горького. Он не может не знать об ложном направлении развития революции в России, заявляет автор, но во время моей встречи с ним он критические вопросы обошел молчанием. Для Горького это резкое выступление, разумеется, было крайне неприятным и неожиданным событием, тем более, что дело касалось и его отношений к другим представителям друзей и защитников Советской России, в частности отношений к писателям Ромену Ролллану и Стефану Цвейгу, которые были лично знакомы с Истрати. Роллан когда-то назвал его «балканским Горьким».


Об «особенной, хладнокровной жестокости русского народа»

В ту же категорию «Спор о Горьком» войдет и запланированная запись об одном из самых известных и цитируемых произведений Горького, которое, однако, не включено ни в одно собрание сочинений. Речь идет о «скандальной» книжке «О русском крестьянстве», вышедшей в 1922 г. в Берлине. Удрученный впечатлениями мировой войны, революции и гражданской войны писатель размышлял о причинах этих кровавых событий и нашел одну из них в чувстве «особенной, хладнокровной жестокости», свойственное, по его мнению, русскому крестьяству и тем самым «русскому народу». Писатель здесь в самой безудержной форме выразил свою пожизненную нелюбовь к варварским нравам и хитрой психологии крестьян. Собственные наблюдения и свидетельства других современников приводят его к заключению, что в жестокостях революции и гражданской войны виноваты не большевики и не русская интеллигенция, а именно эта отсталая крестьянская масса. Этим политическим посылом Горький объявил ненавистным ему во многих отношениям большевикам свою принципиальную лояльность. В отношении Горького к крестьянству обнаруживаются помимо мужества высказывания непопулярных мнений и нелицеприятные стороны его выступлений: несправедливость и снисходительность по отношению к деревне и ее жителям и недостаток внимания к политическим последствиям подобных выступлений.


Первое десятилетие: Что стало с русской литературой?

В категории «Новая русская литература» ждет обработки материал из книги «Новый Белкин» (2011). Там вместе с текстами финалистов и номинантов престижной «Премии Ивана Петровича Белкина» собраны шесть статей известных критиков об итогах первого десятилетия века в истории русской литературы. Наличие расходящихся мнений в таком вопросе естественно и неизбежно, тем не менее поражает противополжность позиций авторов. Едины они толькло в том, что русская литература, по сравнению не только с советскими временами, достигла невиданного в ее истории разнообразия и что сообщество писателей, профессиональных и непрофессиональных, испытывает заметный приток. Но в понимании основных тенденций этого развития мнения далеко расходятся.
«Двадцать первый век в русской словесности еще не начался, - литература договаривает век двадцатый», заявляет Наталья Иванова, координатор «Премии Белкина». Она сетует на отсутствие критериев «мастерства» и на недосточное внимание писателей к чисто «литературным задачам». Вместо этого в поэтике и стилистике, по ее мнению, всюду господствует «неосоветское» и «новый реализм». Последний, по ее мнению, свидетельствует только о недостатке творческой эенергии у авторов и относится скорее к журнализму чем к искусству. Лев Данилкин, один из самых влиятельных критиков, в известном смысле подтверждает наблюдения Ивановой, но он оценивает названные феномены не как недостатки, а как достоинства новой литературы. Как самое главное он констатирует с удовлетворением, что литература в целом противостоит искушениям капиталистического книжного рынка: литература «не занимается дизайном и декорированием капиталистического скотного двора». Таким же бодрым тоном Данилкин приветствует и наблюдаемое им возникновение «нового отечественного романа», отказавшегося от экспериментов постмодернизма и посвященного преимущественно «коллективной судьбе» России. Полное одобрение критика находит и неожиданное возвращение «реализма». «Скомпрометированный коллаборационизмом с коммунистической иедологией, однако все-таки эксгумированный из провалившейся могилы», он стал в прошедшем десятилетии «магистральным направлением» новой русской литературы.
Здесь много интересного, о чем стоит поспорить.

Категория: Введение

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Комментарии можно оставлять через функцию КОНТАКТ.

Der unbekannte GorkiМаксим Горький

netceleration!

Начало страницы