Блог > Вклад: Варяги и хазары – а что будет с русскими? – Роман «ЖД» Дмитрия Быкова

Варяги и хазары – а что будет с русскими? – Роман «ЖД» Дмитрия Быкова

Понедельник, 29 апреля 2013, 18:07:54 | Армин Книгге

Варяги и хазары – а что будет с русскими? –  Роман «ЖД» Дмитрия Быкова

Из всей прозы Дмитрия Быкова роман с загадочным названием «ЖД», вышедший впервые в 2006 г. (в девятом переиздании 2012 г.) вызвал наибольшее количество противоречивых отзывов. Сам автор назвал его своим главным произведением, «книгой, для которой я родился». В Германии книга, к сожалению, неизвестна, так же как и имя его автора. «ЖД», по аннотации издательства «самая неполиткорректная книга нового тысячелетия», при всем избытке фантастики и обостренной сатиры заслуживает внимания как умный и увлекательный разговор об основных вопросах русской истории и самосознания россиян. Сверх того роман Быкова во многом соприкасается с предметом этого блога. Сам Горький представлен в романе только одним упоминанием и краткой характеристикой, но весь мир, изображенный в «ЖД», близок образу России в творчестве Горького.


Два захватчика: варяги и хазары

«Любимый прием всех альтернативщиков: идея внедряется как бредовая, потом ты веришь, потом понимаешь, что только так могло быть». Так размышляет Волохов, сам «альтернативщик» и, пожалуй, самый близкий позициям автора Быкова персонаж. Свой талант в области изобретения альтернативных концепций истории Быков доказал и в других произведениях. В романе «Оправдание» «бредовая идея» представлена в судьбе маленькой группы жертв сталинского террора. Выдержав пытки в подвалах НКВД, эти люди во время и после войны проводят тайное существование в качестве военных служащих особого назначения. Как и в романах «Орфография», «Эвакуатор» и «Остромов, или Ученик чародея» данная фантастическая конструкция служит основанием для развертывания многопланового действия и широкого обсуждения социальных и философских проблем. Однако, роман с загадочным названием «ЖД» по смелости вымысла превышает все другие сюжеты автора.

Основная идея состоит в том, что русские, являющиеся коренным населением на территории России, со времен основания государства страдали под гнетом двух борющихся между собой захватчиков – варягов и хазар. Отношение этих властей к историческим племенам скандинавских варягов и южных хазар, жителей средневекового Хазарского каганата на Северном Кавказе и в низовьях Волги, при этом имеет только второстепенное значение. Важнее представление о том, что варяжство и хазарство представляют две враждебные друг другу идеологии, которые в течение веков стали противоположными разновидостями национального характера. Во время действия романа, в ближайшем будущем нашего времени, варяги - «нордическая» власть с культом милитаризма и «вертикали», они проповедуют превосходство «ариев» над другими племенами, а их религия, как это ни странно, православное христианство. Хазары, приверженцы юдаизма, в противоположность этому, пропагандируют зловредность всяких вертикалей и свободу личности, правда, только в той мере, в какой это вероисповедание служит их собственным национальным интересам. В момент рассказа обе партии находятся в состоянии войны. Хазары на основании их происхождения рассматривают себя как правомерное коренное население страны и вторгаются на территорию России, чтобы «вернуть себе родину». Положение на театре военных действий довольно неясное. Можно предположить, что война кончится взаимным уничтожением, но не исключено, что воюющие партии заключат тайный договор и совместно сохранят свой захватнический режим.

Коренное население русских при этом продолжает страдать под гнетом захватчиков. Оно давно потеряло сознание своего достоинства и обслуживает солдат быстро меняюшихся войск квартирами и питанием. Только маленькая группа диссидентов, честных людей из обоих лагерей, которые освободились от влияния господствующей идеологии, стараются возбудить в туземцах национальое сознание и силу сопротивления. Среди них две пары влюбленных, нашедших себя через границы воинских станов. Волохов, майор «варяжской» армии, по профессии историк, связан с «хазарской» журналисткой, которая служит в штаб-квартире армии. Другой любовник, губернатор сибирской провинции, потомок известной варяжской семьи, выбрал жену из среды старинных волхвов, которая благодаря ее магическим способностям умеет управлять явлениями природы. Обе пары за предательскую связь с врагом подвергаются преследованиям.


«Я умею злить идиотов»

Ввиду такого сюжета аннотация издательства Vagrius - «самая неполиткорректная книга нового тысячелетия» - кажется не очень преувеличенной. Сопоставить господствующую в России государственную идеологию с каким-то «нордическим» или «тойтоническим» национал-социализмом и одновременно представить еврейский народ как агрессивную власть, которая выдвигает претензии на свою «родную» Россию, - это была провокация как в адрес патриотов, так и в адрес либеральной оппозиции. Обвинения автора в русофобии, с одной, и в антисемитизме, с другой стороны, последовали немедленно, причем формы выражения отличались той непринужденностью, которая принята в рунете. Немаловажную роль играл тот факт, что автор по линии отца еврейского происхождения. Некоторые участники дискуссии с явным удовольствием пользовались возможностью получить через включение буквы «И» в название книги бранное обозначение еврейской национальности. Для самого автора эта реакция не была неожиданностью, скорее можно сказать, что она соотвествовала его намерениям. «Я умею злить идиотов», он гордо заявил в интервью. Образец его способности вызывать раздражение не только у воинствующих патриотов, но и у представителей либеральной оппозиции представлен на этом блоге в связи с его сопоставлением советской «первоклассной диктатуры» «второсортной свободе» постсоветского периода (линки в конце записи). Его предшествующие «ЖД» романы («Оправдание», «Орфография») и следующий за ними «Остромов, или Ученик чародея» были посвящены советскому прошлому и вызвали разноречивые реакции. Все его творчество в той или иной форме имеет отношение к основным вопросам национальной истории. В этом отношении «ЖД» не является исключением. Однако, нигде Быков отдался этой тематике в таком широком масштабе и с такой страстной личной заинтересованностью. В предисловии к первой части романа («Октябрь», 2006, 8) и в интервью на сайте lit.res (2012) он включил «ЖД» без ложной скромности в ряд произведений мировой литературы, являющихся чем-то вроде «национального символа веры»; в них объясняется сущность нации: «Илиада» и «Одиссея» Гомера, «Божественная комедия» Данте, «Дон Кихот» Сервантеса и «Мертвые души» Гоголя. Главное произведение Гоголя, по мнению Быкова, осталось незавершенным вследствие того, что «вечная российская двойственность, незавершенность и неоформленность свели автора с ума». Теми же дефектами национального характера, по мнению Быкова, и обусловлена неизбежная неудача дальнейших попыток создать национальную поэму, в том числе «Доктор Живаго» Пастернака. К «Мертвым душам» относится и подзаголовок «поэма» в журнальном издании романа «ЖД». По отношению к аббревиатуре «ЖД» автор – среди менее серьезных предложений как «живой дневник», «желтый дом» или «жирный Дима» - Быков, по его словам, предпочитает расшифровку «Живые души». Понятно, что автор ввиду такого масштаба тематики считает «ЖД» своим главным произведением, «книгой, для которой я родился».
Вопрос о том, относится ли эта книга – финалист премий «Большая книга» и «Национальный бестселлер» (2007) – к самым значительным произведениям нулевых годов, решится только в будущем. По мнению писателя и влиятельного критика Захара Прилепина, «ЖД» - «знаковая , полезная и важная книга», хотя сам Прилепин, как «закоренелый варяг», не согласен с возведением хазар в степень титульной нации. Для стороннего наблюдателя книга во всяком случае является интересным источником «русского вопроса», в ней представлены почти в полном составе авторитеты по национальной истории от Чаадаева до Солженицына и Кестлера и такая же подборка мотивов русского фольклора и классической литературы. Основная идея – противопоставление варягов и хазар, двух идеологий, равномерно чужих по характеру «туземцам» – открывает перед читателем широкое поле дискуссии и выявляет многие аналогии к тем дихотомиям, которые традиционно составляют национальную тему: Россия и Европа, Восток и Запад, народ и интеллигенция, крестьянская и городская культура, инстинкт и разум, коллективизм и индивидуализм.


Три лица российского населения

Описание варягов в романе является беспощадной политсатирой с явными намеками на Россию наших дней, в частности на тесное единение государственной власти с православной церковью. Как образцовый варяг фигурирует капитан-иерей Плоскорылов, в глазах своих начальников он – «идеальный политрук». Перед офицерами своей дивизии он появляется в длинной рясе и с золотым аксельбантом офицера штаба и протягивает дежурному руку для поцелуя. В актуальной своей лекции Плоскорылов излагает «норманскую концепцию» последней (т.е. второй мировой) войны, намекая на глубокую единоприродность воевавших сторон, подписавших «пакт о вечной любви», пока коварная Англия не поссорила двух титанов. Ядром «нордической идеи», актуальной и в новой войне с хазарами, является безусловное послушание солдат приказам начальства и их готовность умереть за варяжское отечество. Армия в целом представлена как система уничтожения не врага, а собственных солдат.

Сложнее дело обстоит с оценкой хазарской идеологии. Волохов, главный эксперт по истории, размышляет о том, что было бы разумно взять сторону защитников свободы личности и радости жизни и вместе с ними устремиться по новому пути. Но он чувствует себя русским, любит и жалеет разваливающуюся родину. Кроме того многое в хазарской культуре ему не нравится. Он еще до войны был в гостях в «каганате» (Израиль) и познакомился с друзьями возлюбленной Женьки. В компании русских эмигрантов, демонстративно высказывающих свою ненависть к России, он с большим пафосом признается в своей любви к родине и тем самым вызывает снисходительную реакцию к себе. Раздражает его и «птичий язык» и интеллектуальный снобизм этих людей. В споре с возлюбленной он отказывает им в моральном авторитете. Хазары по натуре разрушители, заявляет он, и заслуга их в том, что редкие подъемы в истории России обязаны их революционной деятельности. Но они не способны создать новые ценности и новую модель жизни. Ход действия во время войны подтверждает этот взгляд на вещи. Главный идеолог хазар Эверштейн , в каганате выступавший в роли независимого интеллектуала, оказывается на войне бессовестным захватчиком, его методы в обращении с населением отличаются только более изящными формами от тупого милитаризма варягов. Перед нами, уверяет нас Волохов, «два народа-вируса, две модели абсолютного истребления».

От коренного населения борцам-освободителям нельзя ждать активной поддержки. Жизнь под гнетом захватчиков в туземцах возбуждала не боевой дух, а исключительно терпеливость и способность к выживанию. Вместе с тем некоторые из них сохранили остатки языческой культуры и тесную связь с природой. Один из них, хоть и в очень ограниченной форме, помогает представителям сопротивления. Знаменательно, что он из среды бездомных. Судьба этой социальной группы представлена Быковым как злая иллюстрация к теме «жизнь в России». Бомжи, которые здесь именуются «васьками», в столице вследствие чрезмерного умножения стали нетерпимым нарушением порядка. По решению органов они были собраны с улицы, вымыты, стерилизованы и устроены в так называемых васятниках. Там их предлагают интересующимся на продажу. Своеобразное обновление крепостничества имело большой успех. Стало шикарно иметь своего ваську. Таким образом и старик Василий Иванович попал в солидную московскую семью, где дочь давно мечтала о таком изобретении. Анька, девочка с добрым сердцем, находит в лице Василия Ивановича друга и учителя, который ей объясняет мир. Когда они узнают, что васькам грозит акция уничтожения, они отправляются в путь, чтобы предостеречь товарищей от опасности.


Странствие, железная дорога и другие лейтмотивы

Пускаться в странствия является одним из ключевых лейтмотивов «ЖД». Быков продолжает миф о странниках, кочевниках, беженцах и других жителей России, для которых «земля чужая, и только дорога всегда своя». Волохов осуществляет эту идею со своей «летучей гвардией», которая под его лукавым руководством избегает столкновения с врагом и служит мирным воспитательным учреждением. Вместо тупого послушания его солдаты развивают в себе чувство достоинства и ответственности за всех. Скитание «летучей гвардии» одновременно означает выход из вечного движения по кругу, характерного для истории России. В ней неизменно сменяются периоды революции периодами реставрации, уничтожаюшими результаты первых. По счету Волохова от Ивана Грозного до Ленина прошло пять таких исторических кругов, шестой только что начался. Символической иллюстрацией этого феномена служит кольцевая линия московского метро.

К комплексу символических движений по российскому пространству относится и железная дорога. Наряду с «живыми душами» она представляет самую подходящую расшифровку аббревиатуры «ЖД». Широко разрабатывая этот лейтмотив, Быков черпает из фонда русской литературы, придает соответственным сюжетам романов «Анна Каренина», «Доктор Живаго» и других новое, отчасти неожиданное значение. Как стальной колосс вместе с огромной системой железных дорог это средство транспорта представляет в первую очередь символ прогресса и современности, освобождение от прикрепления к тесному кругу места. Но, с другой стороны, эта система лишает человека самостоятельного, свободного движения в пространстве. Железная дорога – предопределение, объясняет один из народных философов собеседнику, «с нее нельзя свернуть». Он же и рассказывает о тайном проекте правительства построить железную дорогу вокруг всей страны. В этой причудливой теории заговора железному транспорту присваивается значение огромных оков рабства. - Тесное сплетение мотивов движения в пространстве, пешком и по железной дороге (автомобили в романе почти полностью отсутствуют), через леса и степи – придают роману своеобразный национальный колорит, напоминаюший «Доктор Живаго». С произведением Пастернака «ЖД» объединяет и стиль символического реализма, к которому Быков примешивает довольно большую дозу фэнтези.


В конце многое кажется возможным

Учитывая многозначные и открытые структуры романа, нельзя ожидать в конце всеобъемлющее решение «русского вопроса». Вместо этого там предлагается подборка отчасти известных, отчасти неожиданных идей и сюжетов, объединенных окраской осторожного оптимизма. Ожидаемый конец света не состоится. Ребенок из брака варяга-предателя и жены из семьи сибирских волхвов, который предумотрен на роль антихриста, оказывается нормальным человеческим существом. В деревне Дегунино, где умирание национальных символов яблони и печи предвещает конец России, формируется акция спасения со стороны оставшихся протагонистов-борцов за новую страну и новый мир. Христианство, изображаемое в действии романа на примере монастырской братии, в конце получает подтверждение как религия не жертвы и страдания, а радости жизни и деятельной любви к ближнему. Любовь представляет «тот единственный язык, на котором всегда можно договориться». Настоятель монастыря предвещает своим братьям лучшие времена. Новое небо он не может им обещать, заявляет отец Николай, «но уж новую землю, братия, я вам обещаю».

Ввиду предыдущих событий пророчество это кажется не очень убедительным. Менее патетичными и более подхоящими к натуре Быкова являются два других лейтмотива, которые также появляются в конце романа. Один из них относится к народной песне «Не одна в поле дороженька», которая по своей загадочной грусти очаровывает читателя, но едва ли обещает лучшие времена. Другой, противоположный по настроению, посвящен «веселому флогистону». «Альтернативная» идея Быкова об открытии нового чудотворного носителя энергии в виде газа флогистона служит сатирическому изображению России постсырьевой эпохи. Дело в том, что флогистон наличествует практически по всему миру, за исключением России. Всюду автомобили ездят на флогистоне, бензин стремительно дешевеет, и в России нефть перерабатывается в продукты питания. Восхваляемая стабильность прошла. Поверх чисто экономического значения флогистону в быковском романе придается качество глубокой философской идеи: в связи с тем, что этот газ загадочным образом возникает в подземных пузырях, т.е. в ничем не заполненных пространствах, он доказывает возможность превращения материи в нематериальное вещество духа. Веселый флогистон, уверяет нас автор, это чистая сила воображения, «обещание всех возможностей». В такого рода декларациях выявляется кредо Быкова: автор-повествователь является неограниченным властителем мира, пусть этот мир и ограничен пространством между обложками переплета.

Избыток фантазии, может быть, у какой-то части читателей вызывает ощущение перебора. «Дальше слушать этот бред было ему невмоготу», говорится об одном собеседнике историка Волохова. Если бы эта книга появилась в переводе на немецкий, можно было бы предвидеть подобные реакции со стороны критиков. Но можно с уверенностью предсказать, что именно этот «русский» способ мышления и повествования привлек бы внимание большой части наших читателей. Во всяком случае нужно пожалеть о том, что не только эта книга, но и все творчество Быкова остается неизвестным немецкоязычной публике.


Горький – «раскаявшийся варяг»?

В «ЖД» говорится о важной роли тех людей среди «варягов» и «хазар», которые освободились от гнета господствующей в их среде идеологии и тем не менее придерживаются любви к своему народу и своей стране. Вся русская культура стояла на раскаявшемся варяжстве и раскаявшемся хазарстве, заявляет автор. В связи с этим приводится высказывание Льва Толстого о Достоевском: «Что-то хазарское было в нем!» Участник разговора по этому поводу замечает, что процитированные слова Толстого были сказаны Горькому и прибавляет: «Этот (Горький), кстати, был из классических раскаявшихся варягов. Культ силы, Ницше, сентиментальность – только под конец начал что-то понимать». Как это понять в отдельности, остается открытым вопросом, но без сомнения справедливо суждение о том, что Горький ни одной из двух идеологий не предался целиком. Культ силы и «вертикали» (особенно в лице Ленина и Сталина) явно привлекал его, но Горький был решительным противником того шовинизма и милитаризма, которым отличаются варяги в «ЖД». Одновременно он был представителем «хазарофильства», которое в романе отмечается как нередкое явление в кругах интеллигенции. Горький неизменно ставил евреев в пример своим землякам, пребывающим в «азиатской» недвижимости. Достойны уважения ему казались, в частности, воплощаемый в еврейской нации дух европейского просвещения, сила воли, деятельное отношение к жизни, изобретательность и, не в последнюю очередь, способность противостоять постоянной дискриминации и жестоким преследованиям. В сегодняшнем русском интернете в связи с выступлениями Горького против антисемитизма можно прочитать яростные памфлеты, где писатель именуется как «исчадье земли русской, выродок – монстр!»
Итак, если Горького в известной мере можно причислить как к «варягам», так и к «хазарам» быковского образца, то это относится не с меньшим правом и к среде коренного населения русских. Весь комплекс «фольклорной» тематики напоминает горьковский мир, в особенности мотивы широкого пространства, дороги и странствий, мотивы бездомности и бесприютности, атмосфера народных песен и др. Иные высказывания о русском народе имеют многочисленные аналогии в творчестве Горького, к примеру, следующее суждение Волохова: «Нельзя с ними ничего сделать... Такой народ удивительный. Из всего этого народа дай бог пять процентов способны к осмысленной деятельности. Все остальные либо по кругу бродят, либо песни поют, либо с кустами разговаривают. Они пребывают в особенном пространстве...»
Близка горьковскому миру и идея христианства, понятого как религия не жертвы, а радости жизни и деятельной любви. И аллегория «веселого флогистона», наверное, понравилась бы Горькому как иллюстрация одной из любимых его идей: превращения мертвой материи в энергию живого духа.
Было бы, конечно, неправильно охарактеризовать Быкова последователем Горького. Писатели эти относятся к разным эпохам и разным типам художественного творчества. Но их объединяет главная тема заботы о национальной судьбе и сверх того идея пересоздания человека. В своем новейшем очерке о Горьком (Советская литература. Краткий курс. М.: 2012) Быков решительно защищает эту идею против тех критиков, которые считают ее безвозвратно скомпрометированной историей двадцатого века. Идея нового человека, уверяет нас автор, «неизменно будет сопутствовать человечеству... И Горький будет его спутником на этом пути...»

Тематически близкие записи на этом блоге найдете в категориях «Новая русская литература» и «Россия и россияне», среди них
Дмитрий Быков: Был ли Горький?, М.: Астрель, 2008
«Первоклассная диктатура» и «второсортная свобода»: спор о советском прошлом

Категория: Новая русская литература

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Комментарии можно оставлять через функцию КОНТАКТ.

Der unbekannte GorkiМаксим Горький

netceleration!

Начало страницы