Блог > Вклад: О вреде классиков в школе – член Общественной палаты за воспитание в духе православия

О вреде классиков в школе – член Общественной палаты за воспитание в духе православия

Суббота, 18 мая 2013, 18:59:31 | Армин Книгге

«Если с помощью литературы ХIХ века мы будем бить по стране, она рухнет». Какой ужас! Русская классическая литература, гордость национальной культуры, превращается в дубинку, при помощи которой безбожные либералы в качестве литературных учителей бьют по стране, чтобы подорвать авторитет государства в головах школьников. Столетие спустя после Октябрьской революции, величайшего преступления двадцатого века, за которое Бог в наказание возложил на русский народ 70 лет коммунизма, грозит обновление этой катастрофы – на этот раз поступающее от литературных классиков, в том числе от Островского и Тургенева. – Если бы речь пошла о выступлении сановника РПЦ, подобные мысли не заслужили бы особого внимания. Но они были высказаны видным представителем государственной культуры, пусть и не чиновником. Павел Пожигайло является председателем комиссии культуры Общественной палаты Российской Федерации, и по предложению министра культуры возглавляет группу спеиалистов, которая разрабатывает новую концепцию школьного курса литературы. В российской общественности, которая в общем привыкла к необузданным выступлениями деятелей политики и культуры, этот случай все-таки вызвал довольно шумную реакцию.


Островский и Тургенев поставлены «под особый контроль»

Дискуссия началась с публикации статьи в «Известиях» 6 марта 2013 г. под заголовком «Островского и Тургенева ставят в школах под особый контроль». Унифицированная концепция преподавания литературы в школе, по словам Пожигайло в разговоре с автором статьи, будет «ориентировать учителей на воспитание в детях через литературные образы гордости за нашу многонациональную страну, глубокого и спокойного патриотизма, уважения к различным культурам, на формирование в учениках ценностей крепкой традиционной семьи». В статье говорилось о существовании списка «потенциально опасных произведений», в том числе «Грозы» Островского и «Отцов и детей» Тургенева, авторов которых из-за антиправительственной тенденции их творчества «следует поставить под особый контроль». Немедленно, в тот же день, на сайте Общественной палаты последовало опровержение этой информации. По заявлению самого Пожигайло, автор статьи ему приписал идеи, «которые иначе, чем бредовыми не назовешь». Некоторое время спустя, 26 марта, Пожигайло сам выступил в радиостудии «Комсомольской правды», и из этого интервью ясно выходило, что приводимые выше мысли не выдуманы журналистом, а на самом деле являются даже более радикальными, чем они были представлены в статье «Известий». В особенности выяснился религиозный фундаментализм председателя культурной комиссии ОП и его воинствующая защита авторитета государства (как дореволюционного, так и нынешнего). Часть писателей ХIХ века «идеологически подковали будущих революционеров», заявил Пожигайло, и назвал при этом не только Белинского, Добролюбова и Чернышевского, но и политически гораздо более умеренных писателей, Салтыкова-Щедрина, Островского и Тургенева. Все они, по словам Пожигайло, «формировали мировоззрение, оторванное от православия». В этом мировоззрении «человек возносился как главная единица и знаменатель общественной жизни». На вопрос, чем, по его мнению, плох гуманизм, он ответил: «Он предполагает атеизм». Следующее за этим объяснение поражает намеренным или, по меньшей мере, необдуманным экстремизмом видного деятеля культуры: «И тут я согласен с Достоевским и Гоголем. Достоевский говорил: `Человек без Бога превращается в животное`...А Гоголь: `Каждый человек должен войти в калитку Евангелья, иначе он не человек`». О том, кто по этой логике человек и кто нет, решает не только его вероисповедание, но и его лояльность по отношению к государству. Это у Пожигайло не буквально так сказано, но ясно вытекает из его аргументации. Приверженцы арелигиозного гуманизма среди писателей несут ответственность за Октябрьскую революцию, самое тяжелое преступление ХХ века, и народ за это вытерпел самое тяжелое наказание: 70 лет коммунизма. В этом пророческий смысл романа Достоевского «Преступление и наказание».

Перед нами наглядный пример использования наследия Достоевского в целях политической пропаганды. Об этом сказано на этом блоге в записи о «политическом завещании», приписываемом писателю в публикации 2008 г. (линки в конце записи). Достоевский в этом отношении занимает место Ленина, пусть и пока с гораздо меньшим числом памятников. Печальный результат этого злоупотребления в том, что идеи, которые в контексте «роман-трагедий» Достоевского обозначают драматические внутренние конфликты героев в процессе их стремления к истине и вере, стали оружием апологии лояльного гражданина, верноподданного, идеала, как можно более далекого от мира Достоевского. Пожигайло сам представляет себя образцом этого идеала: «В 34 года я стал исповедоваться и причащаться. И, конечно, я поменял свою жизнь, круг друзей, я отказался от многих вещей, присущих современному миру, - 12 лет я не играю в карты, не хожу в казино. У меня пятеро детей». В другом интервью он добавил: «от одной жены». Не случайно этот перечень напоминает скорее житие святого, чем светскую биографию деятеля культуры. Моральная высота, с которой Пожигайло смотрит на мир, обнаруживается в его характеристике оппонентов и недругов. Поэт Лев Рубинштейн, который высмеял председателя культурной комиссии в колумне на grani.ru («Козлы и дети»), в ответной статье на личном блоге Пожигайло представлен как подозрительный и аморальный субъект, «защитник геев и лесбиянок, защитник устроивших шабаш в Храме Христа Спасителя девиц, поборник всей этой пошлости, которую с чьей-то легкой руки окрестили `запретным искусством`». Никак он не может понять, заявил Пожигайло, почему все эти «рубинштейны-псевдолибералы» так «неадекватно» реагируют на его разумные предложения: «Везде им мерещится `власть`, всегда им мешает `начальство`... А может они просто не любят государство? Вот не любят и все тут». Описание этого традиционного расположения духа российской интеллигенции имеет свое основание, но сам Пожигайло своими наивными вопросами невольно дает подходящий ответ на них. Раздраженность оппозиции является рефлексом на ментальность представителей власти, на их неколебимую самоуверенность и неспособность к рациональной дискуссии. Только склонность к паранойи объединяет их с оппонентами: везде они подозревают заговор либералов.


Трудности с классиками

На первый взгляд, все кажется очень простым. Позиция Пожигайло и его единомышленников представляет стопроцентный поворот оценки классиков со стороны советской власти в ее противоположность. Все, что в литературе ХIХ века было атеистическим, обличительным и «левым», было хорошо, морально безупречно и достойно подражания; все, что защищало религиозные ценности, призывало к самосовершенствованию личности или уважению национальных традиций, было плохо, позорно и практически запрещено. Однако, еще советскому литературоведению только с большим трудом удалось выполнить эти указания партии, данная дихотомия оказалась слишком грубой для писателей такой величины и такой многоликости как Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Толстой, Достоевский. Наглядный пример этому представляет развитие Гоголя. «Ревизор» и первая часть «Мертвых душ», казалось бы, беспроблемно включаются в категорию «обличительного» и в этом смысле революционного изображения российского государства со своими морально деградированными помещиками и чиновниками, пока с писателем не произошел неожиданный поворот к чисто морально-религиозному взгляду на мир. Но неправильно было бы описать этот поворот как резкий перелом, после которого прежний Гоголь бесследно исчез. Даже в «Переписке с друзьями», ясно отражающей новый этап творческого развития Гоголя, осталось многое от того, что по масштабам советской идеологии считалось положительным. Целые главы первой редакции «Переписки», переполненные описаниями горькой правды о злоупотреблениях, лихоимствах в администрации государства и вообще о «незаконном ходе действий мимо законов государства», стали жертвой цензуры. Одна из них имела название «Страхи и ужасы России». Мысли, что критика реального состояния государства и морально-религиозный взгляд на человека принадлежат одной и той же целостной личности, в советское время не допускалась. Вместо этого требовалось «политкорректное» разделение личности писателя в хорошего и плохого Гоголя. Именно такой же двойной Гоголь появляется и в размышлениях Пожигайло, только с противоположной оценкой. «Ревизор», по его мнению, хотя и не прямо противопоказан школьникам, все-таки требует в качествe дополнения и корректива преподавание «Переписки с друзьями».
О судьбе Достоевского в связи с «Перепиской» и с письмом Белинского Гоголю в выступлениях Пожигайло не говорится. Но эта история является дальнейшим примером трудностей, ожидаюших «партийных» толкователей всяческих направлений при обработке русских классиков. На блоге о Горьком следует отметить, что основоположник советской литературы не удостаивается упоминания. Разумеется, что его появление в этом контексте мыслимо только в роли олицетворенного сатаны.

«Народ не чист»

Как должна выглядить по воображениям председателя комиссии культуры новая концепция преподавания литературы в школе? Белинского, Чернышевского и соратников, по всей вероятности, предполагается удалить из программы. Преподавание произведений Островского, Тургенева и даже Гоголя требует особенной политической осторожности. Без соответсвующих комментариев односторонняя либеральная позиция авторов «идеологизирует» школьников, заявляет Пожигайло. По той же причине он советует не включать в канон литературы таких популярных писателей нашего времени как Людмилу Улицкую и Виктора Пелевина (разумеется само собой, это касается и Рубинштейна и других «псевдолибералов»). Вместо них надо вернуть Лескова и Куприна. «Преступление и наказание» возносится в степень ключевого произведения литературы ХIХ века. Как зловещее пророчесто коммунизма оно является одновременно основным мифом посоветского государства. «В 1991 году Россия нашла Евангелие под подушкой, как Раскольников», говорит Пожигайло. Опасность «идеологизации» школьников он в этом случае не видит.

Сушественной поправки требует, по мнению председателя комиссии культуры, и традиционно положительная оценка российского народа. Идея литературы ХIХ века заключается в том, «что власть по определению виновна, а народ по определению чист», но это не так, заявляет Позжигайло. С возмущениен он отвергает мысль, что народ в крайнем случае имел бы «право на восстание». Антиправительская тенденция либеральной литературы в союзе с бунтарским духом российского народа привела к революции. «Народ не чист» озаглавлена печатная версия выступления Пожигайло в радиостудии «КП». За совершение Октябрьской революции, величайшего преступления двадцатого века, он обратил на себя гнев Бога. Чтобы такая катастрофа не повторилась, по убеждению Пожигайло и его единомышленников, необходимо обновление морально-религиозных ценностей, точнее православной веры, в воспитании молодежи. Интересно, однако, что Пожигайло не высказывается за расширение уроков православия в школе. Вдалбливать религиозные убеждения в детские умы кажется ему не целесообразным. Гораздо полезнее привлечь внимание подрастающих обсуждением положительных и отрицательных героев: «Считаю, что воцерковление должно идти через русскую литературу».

Наблюдателя со стороны поражает прежде всего самоуверенность, с которой выдвигаются эти, выражая осторожно, удивительные позиции. Сам Пожигайло как культурный деятель вне правительства не прямо участвует в процессе решения вопросов культурной политики. Но если ему, по видимому, ничего не мешает так громко распространять свои личные убеждения, то это значит, что эти убеждения обозначают актуальный тренд в политике правительства. В известной мере речь идет о реставрации педагогической культуры советского периода, только с противоположными ценностями. Есть основание опасаться, что эта тенденция отрицательно повлияет на общий уровень образования. Знаменательно в связи с этим замечание Пожигайло, относящееся к области изучения иностранных языков. Председатель комиссии культуры высказал свою «категорическую уверенность» в том, что «какой-то период вообще не надо учить иностранным языкам, чтобы люди не уезжали из страны». Это предложение вызвало протест даже в Общественной палате.


«У нас что угодно запретить могут»

Реакции на выступления Пожигайло, по моим наблюдениям в интернете, были в целом скорее отрицательны. Российская общественность, думается, не такая отупевшая и равнодушная, какой она представляется во многих описаниях западных корреспондентов. Об этом свидетельствует, к примеру, остроумный комментарий к тезисам Пожигайло в «Московском комсомольце». Под заголовком «Гоголь зовет на Болотную?» вице-президент «МедиаСоюза» Елена Зелинская иронизирует над властью, которая в лице Пожигайло «вдруг осознала, что обличения Островского и Гоголя направлены конкретно на нее». Более актуальные вещи как «Ревизор» Гоголя или город Глупов Салтыкова не придумать, считает журналистка. Прицеливает она и на двойственное отношение государственников типа Пожигайло к советскому прошлому. Осуждая Октябрьскую революцию, они попадаются в конфликт со своей тайной симпатией к ленинистам, которые после преступной революции создали мощную империю. В иных комментариях высказывается предположение, что Пожигайло является членом КПРФ.

Более серьезный тон характеризует комментарии со стороны организаций атеистов, которые по праву предвидят для себя тяжелые времена. «Если православные дорвутся до власти, вся традиционная культура будет ими уничтожена с таким же азартом, как и нетрадиционная», заявляет один из них на сайте ateizm.ru. Другой в ответ на мнение собеседника «Курсы иностранных языков не запретить» говорит: «А почему нет? При желании у нас что угодно запретить могут. Я не удивляюсь уже ничему» (ateist.ru).

Лично меня удивило, что в критических комментариях отсутствовал аргумент, который в Германии был бы приведен сразу, если кому-нибудь пришла в голову мысль публично требовать введения религиозного воспитания в преподавание литературы. Речь идет об отделении церкви от государства. Можно и в России отвергать подобные претензии, ссылаясь на Конституцию России 1993 года. Там закреплены светский характер государства, свобода совести и свобода вероисповедания. Этот закон, по видимому, так далек от действительности, что привести его в дискуссию может показаться наивным и смешным. Другую причину сдержанности участников спора относительно этого вопроса можно видеть в истории ХХ века. В Советской России отделение церкви от государства было произведено декретом СНК РСФСР от 23 января 1918 г. и включено в Конституцию РСФСР 1918 года. То, что в то время можно было рассматривать как давно ожидаемую модернизация государства, являлось, однако, сигналом для начала антирелигиозных кампаний и репрессивных мер против церкви и духовенства, потребовавших бесчисленных жизней. После распада СССР можно было бы ожидать, что прекращение репрессий будет связан с обновлением отделения церкви от государства в рамках современного правового порядка. Вместо этого правительство последовало принципу, который наблюдается во многих областях политики и культуры. Общественные отношения советского времени просто ставятся на голову, причем несправедливость остается в действии. Деньги и собственность, в советские времена заклейменные как дьявольщина капитализма, стали неограничными и законными инструментами господства человека над человеком; «пламенные революционеры» превратились в новых «врагов народа» и «предательские попы» в глубокоуважаемых воспитателей молодежи. По тому же правилу и классическая русская литература больше не служит воспитанию революционеров, а, напротив, снабжает молодых людей добродетелями порядочного гражданина государства: верность по отношению к правительству и церкви, отвращение ко всякого рода разврату, включая акции политического протеста, хранение национальных традиций и почитание высокой ценности семьи. В целом перед нами давно известный и не особенно «русский» идеал европейкой буржуазии. И что он будет осуществлен как раз в России, кажется крайне невероятным.



Роль Достоевского в сегодняшней идеологии государственников обсуждается в записи Достоевский: «Политическое завещание»

Источники записи (выбор)

Островского и Тургенева ставят в школах на особый контроль
Народ не чист
Педагогический форум
Лев Рубинштейн: Козлы и дети

Link http://www.mk.ru/print/articles/836093-gogol-zovet-na-bolotnuyu.html]Гоголь зовет на Болотную?

Категория: Россия и россияние - самоидентификация

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Комментарии можно оставлять через функцию КОНТАКТ.

Der unbekannte GorkiМаксим Горький

netceleration!

Начало страницы