Блог > Вклад: Какое христианство нужно России? – Павел Басинский: «Святой против Льва»

Какое христианство нужно России? – Павел Басинский: «Святой против Льва»

Среда, 19 февраля 2014, 20:21:06 | Армин Книгге

Какое христианство  нужно России? – Павел Басинский: «Святой против Льва»

На немецком языке здесь

Иоанн Кронштадтский, знаменитый проповедник и целитель начала прошлого века, в кругах интеллигенции своего времени считался образцом реакционного мракобесия и идолопоклонства. Своими яростными выступлениями против антицерковных публикаций Льва Толстого он способствовал отлучению писателя от Православной Церкви. В своей книге «Святой против Льва» публицист и писатель Павел Басинский добивается более справедливого взгляда на Иоанна Кронштадсткого, обращая внимание на общие черты в деятельности «двух великих русских людей». Каждый из них в кризисной ситуации веры и церкви старался по-своему обновить христианство. Но можно ли действительно эти диаметрально противоположные понимания веры и церкви предложить на равных правах российским гражданам, если речь идет о создании свободного современного обшества?


Лев Толстой и Иоанн Кронштадтский - главные герои нового документального повествования известного публициста и писателя Павла Басинского, не впервые появляющегося в этом блоге. За его последнюю книгу о Толстом «Бегство из рая» (2010 г.) он был награжден премией «Большая книга». До этого он опубликовал замечательную литературную биогафию Максима Горького (2005 г. и другие издания), рецензия на которую находится в блоге (линки в конце). - Чем было вызвано желание автора сопоставить знаменитого писателя с протоиереем Андреевского собора в Кронштадте, современником Толстого, но человеком совсем другой культуры? На Западе за справками об этом полузабытом деятеле РПЦ необходимо обращаться к энциклопедиям. В России Иоанну Кронштадтскому, канонизированному РПЦ в 1990 году, после семидесятилетнего умолчания (или обругания) его имени возвращен духовный авторитет «Всенародного Батюшки», которым он пользовался при жизни. Книжный рынок наполнен изданиями писаний «Святого праведного отца Иоанна Кронштадтского» под названиями «Цель жизни», «Спасёт ли меня Господь?» или «Чудеса. Духовные вопросы и ответы». Переиздаются и его полемические выступления против антицерковных писаний Льва Толстого, которого отец Иоанн назвал «яснополянским слепцом» и «нравственным чудовищем».


«У нас сейчас нет диалога с церковью...»

И как раз в этой «истории одной вражды» Басинский открыл символ «раскола» гораздо большего масштаба, касаюшегося всей культуры России и обновляюшегося в идеологических столкновениях наших дней: с одной стороны - представитель европейского Просвещения, для которого церковь (и вместе с ней государство) представляет не что иное как учреждение «равращения людей», с другой стороны - простой свяшенник «из народа», который всю жизнь посвятил службе церкви, представляющей в его понимании оплот веры и божественной благодати. И оба они считают себя верующими христианами. Сегодня нет подобных экстремальных личностей, но основные линии фронта остались теми же самыми. Вследствие восстановления традиционного союза государства и церкви они даже еще резче вырисовываются. Наблюдение этой ситуации давно беспокоило Басинского и дало ему идею обсуждаемой книги. В дискуссии с Михаилом Ардовым, автором книги «Мелочи протоиерейской жизни», он заявил: «Сейчас у нас нет диалога с церковью, мы только стараемся друг друга ужучить».


На баррикадах идеологической борьбы

Как бы подтверждением этого мнения является одна рецензия на книгу Басинского, появившаяся на сайте Colta.ru (27 мая 2013 г.), независимом СМИ культурной элиты. Елена Рыбакова не была готова поверить в намерение автора книги содействовать свободной дискуссии с церковью, она его, напротив, обвинила в том, что он всеми силами старается дискредитировать антицерковную позицию Толстого в пользу «Всенародного Батюшки». Басинский – «государственный человек», отмечает рецензент с явной иронией, и таковому в период обострения идеологической борьбы «положено быть на передовой и строчить агитки». Для тех, кто прочитал книгу Басинского без предубеждения, это очевидная несправедливость. Во многих местах книги автор убедительно выражает свое сожаление или даже отчаяние как раз о такой манере решить конфликты «по-военному»: оба герои его книги не способны или не склонны ни к малейшему пониманию позиции другого, все их устремления направлены на то, чтобы стереть «врага» с лица земли. В проповедях и дневниковых записях отца Иоанна это намерение высказывается без обиняков, включая молитвы о ниспосылании еретику скорой смерти, в писаниях Толстого тональность может казаться менее уничтожаюшей, потому что полемика не прямо относится к лицу оппонента, а к более абстрактному учреждению церкви. Но бескомпромиссность, граничащая с фанатизмом, отмечается и в «разумной» аргументации писателя.

Павлу Басинскому, биографу, по его словам, «двух великих русских людей» или «двух великих старцев», не по душе идеологическые «войны» по вопросам веры и церкви, вновь разразившиеся в наши дни. Можно ему поверить, что такое обращение с инакомысляшими его огорчает и он искренно старается найти выходы из ситуации взаимной «глухоты», отсутствия коммуникации. В этом консервативный публицист Басинский принципиально отличается от пропагандистов и политических деятелей по линии воцерковления культуры и воспитания, представленных в этом блоге в лице Павла Пожигайло. Совсем неуместно ставить книгу Басинского, как это случилось в указанной рецензии, в один ряд с выступлениями указанного советника правительства, который литературных классиков распределяет по категориям «безбожников» и «гениальных пророков». Басинский не пишет «агитки» в стиле патриотической и благочестивой литературы, выходяшей в издательствах «Институт русской цивилизации», «К единству!», «Волшебный фонарь» или «Сибирская Благозвонница». И трудно представить, что читателям этих кругов понравится книга «Святой против Льва».

Два борца за обновление христианства

Тем не менее нужно сказать, что отец Иоанн в паре главных героев книги пользуется известной положительной предвзятостью со стороны автора, и это в известной мере оправдано. Лев Толстой во всей современной культуре постоянно присутствует, Иоанном Кронштадтским интересуются все еще только «простые» люди и церковные авторитеты. Представители образованной части общества обычно не отностятся к его поклонникам. Это было так уже при жизни героев книги. И это несправедливо, дает нам знать автор. Ведь за писателем мировой известности все-таки была только просвещенная интеллигенция, а за «святым священником» - многомиллионный русский народ. Почему такой знаток народа и церковной жизни как Николай Лесков с таким пренебрежением и даже ненавистью относился к этому искренне веруюшему человеку и его благотворительной деятельности, задается вопросом автор. Как он и вместе с ним большинство известных писателей того времени не замечали те черты его личности и его жизненной пути, которые объединяли его с их кумиром Львом Толстым: привязанность к религии и церковной жизни в силу семейной традиции (хотя бы в социально крайне противоположных условиях); центральное понятие души в религиозном мышлении обоих; предпочтение «простых» людей перед образованными в суждениях о религии и веры и критика современной городской цивилизации. Можно отметить и общие черты в интимной жизни, несмотря на существенные расхождения в этой сфере. Оба они были одинокими людьми и жили в крайне напряженных семейных отношениях; оба всю жизнь подвергали самих себя строжайшему самонаблюдению, прежде всего в своих дневниках. Лев Толстой и Иоанн Кронштадтский, одним словом, были защитниками веры. В ситуации убываюшего влияния христианских ценностей на нравственную жизнь общества (в книге в связи с этим приводится брошюра Н.С. Лескова «Великосветский раскол», 1877 г.), они, каждый по-своему, стремились к спасению и обновлению христианства.


Перед кем из них «приклонить главу»?

Но если это так, то какой смысл может быть в том, чтобы продолжать эту «вражду» столетней давности в условиях современного мира? В заключение своего повествования Басинский ставит именно этот вопрос. Ему представляется, что спор этих религиозных авторитетов продолжается даже в символическом виде их мест захоронения (простая могила Толстого в лесу Старого Заказа в Ясной Поляне и беломраморная храм-усыпаьлница в церкви Иоанновского монастыря в С.-Петербурге). Каждая из этих могил как бы утверждает, что в ней заключена одна единственная истина. Сам автор видит себя среди тех, которые сомневаются и готовы «приклонить главу» то перед одним, то перед другим этих русских старцев, вопреки слову Н.С. Лескова: «Нельзя одновременно любить Толстого и Иоанна Кронштадтского».
Состояние недоумения и растерянности, которое выражается в этом заключительном слове, может кому-то показаться уклонением от ясной декларации своей позиции во избежание неприятностей с одной или другой стороны. Лично я готов поверить в искренность этого признания, потому что неуверенность по отношению к религии и церкви кажется мне совсем понятным и даже неизбежным признаком состояния россиян среднего поколения, хотя мало кто откровенно говорит об этом. Уважительное отношение к религиозным учреждениям и религиозному образу жизни ввиду примитивной атеистической пропаганды советского периода и жестоких преследований духовенства является надлежащей человеческой реакцией на варварские преступления. Вполне понятным кажется и пробуждение нового интереса к вопросам религии и веры в сферах личной и общественной жизни, своего рода тоска по вере, которая наблюдается и на Западе, в частности на массовых торжествах католической и протестантской церквей. Всё это, на первый взгляд, вполне соответствует условиям и потребностям современного общества. Проблема только в том, что граждане России, потенциальные кандидаты воцерковления, в своей жизни и в их семейных преданиях прошли столетнюю историю страны и стали другими, в то время как РПЦ каким-то чудесным образом вернулся в том же виде, который ей был свойствен в начале прошлого века. И это в основном та церковь, которой служил Иоанн Кронштадтский.

Автор книги «Святой против Льва» как бы на пробу занимает позицию новых веруюших и на историческом материале проверяет свое личноое отношение к Иоанну Кронштадтскому. В результате оказывается, что многое в отце Иоанне привлекает биографа, прежде всего непоколебимость его веры и самоотверженность его благотворительной деятельности. Но в повествовании Басинского встречается немало мест, где автор в отчаянии по поводу тех или других черт его характера и поведения, в которых выявляется громадное расстояние жизни этого человека от мира образованных людей сегодняшней России. И мост между этими мирами, по моему впечатлению, не прокладывается.

Вера и покорность – синонимы?

В книге приводится одно из определений ритуала причастия в дневнике отца Иоанна: «Ты младенец: сси (соси, объясняет автор книги П.Б.) сосец Божественного Тела и Крови и, насытивши им чудно свою душу, не спрашивай: как сотворен сосец?» «То есть не рассуждай! Не бунтуй!» - комментирует автор книги. Высказывания о. Иоанна в таком же корявом стиле встречаются в большом количестве. Из них перед нами вастраивается образ «раба Божия» в буквальном смысле, человека, верующего без всяких предпосылок, покорно подвергаюшего себя воле Владыки и воле церковного начальства. Личной умственной деятельности здесь нет места. Разум вообще сомнительный орган, при помощи которого сатана соблазняет человека.
Принятие этой веры не был сознательным актом в жизни молодого Ивана Сергиева, отмечает автор. Сын нищего дьячка в северном местечке Суре выбрал единственную модель поведения, которую ему предоставило его окружение: послушание учителям и начальству; благодарность родителям за то, что дали ему возможность учиться. Вот в чем, по мнению автора, была существенная разница между условиями молодости о. Иоанна и Льва Толстого. Последний имел возможность выбирать модели своего поведения. Одна из тех, которые он выбрал, было категорическое неприятие насилия над личностью, вследствие чего он бунтовал против домашнего учителя. Спрашивается, почему такой возможности у Ивана Сергиева не было. Сопротивляться или подчиняться условиям среды – ведь это выбор для каждого молодого человека. Но дело не в этом. Важнее тот момент, что в лице о. Иоанна вера уравнивается покорности, и более того, покорности не только Богу, но и начальству. И тем самым сопоставлению двух героев повествования придается сомнительная тенденция, которая едва ли включается в намерения автора: Иоанн Кронштадтский как представитель смирения, покорный раб божий в противоположность Толстому как воплощению гордости бунтаря, причем последний приобретает сатанические черты. «Гордость» являлась стандартным обвинением в адрес писателя со стороны представителей церкви.
По отношению к актуальной политической ситуации в России это могло бы значить, что Иоанн Кронштадтский ставится в пример бунтующей молодежи, скажем, на Болотной площади во время «снежной революции». Мысль о воображаемом выступлении о. Иоанна в этой обстановке должна приводить к заключению, что этому человеку и его жизненной программе нет места в современном обществе, и что предоставить ему такое место едва ли было бы желательно.

Не менее сложным в условиях современного общества оказывается оценка благотворительной деятельности Иоанна Кронштадтского, в частности его роль как целителя и чудотворца. О доброте и щедрости о. Иоанна свидетельствуют многочисленные воспоминания современников и можно быть уверенным, что он вполне заслужил благодарность бедных и страдающих людей. Но после «Благодарственного заявления» группы его поклонников в 1883 году и начала массового паломничества в Кронштадт деятельность священника приняля другой характер. Народное поклонение скоро переросло в идолопоклонство, многотысячная толпа ожидаюших появления «святого священника» встречала его как спасителя и в истерическом исступлении искала физического контакта с ним. В описаниях таких скоплений народа фигура о. Иоанна производит впечатление скорее травимого зверя, чем главного героя спектакля. Неудачным кажется мне в связи с этим замечание автора книги, что с момента массового поклонения пред ним стало невозможно «разумно анализировать» феномен Иоанна Кронштадтского: «В него можно только верить или не верить». Мне показалось, напротив, что обсуждаемые свидетельства современников позволяют нам получить довольно объемное представление о его личности, включая слабости его характера и поведения.
В рассказах наших дней, предназначенных для верующих, чудотворные исцеления о. Иоанна представляются как свершившиеся факты. Таким образом они способствуют и без того распространенному в России суеверию, средоточием которого стала - по воле или вопреки воле иерархии - РПЦ. Об этом свидетельствовали между прочим огромные очереди в Храм Христа Спасителя – к поясу Пресвятой Богородицы в 2011 году. Так же как паломники в Кронштадте эти люди жаждали чудотворного физического прикосновения к святому существу или его останкам. Религиозное чувство такого рода имеет много общего с язычеством.

Как далеко от этого мира и как близко нам «Евангелие от Льва», лишенное всякой мистики нравственное учение Толстого. Хотя его религиозность, обожествление разума, и может вызвать ввиду исторического опыта двадцатого века немало возражений, она полностью относится к миру сему. При чтении книги Басинского я каждый раз, когда повествование переходило к Толстому, невольно ощущал какое-то облегчение, освобождение от удручающих впечатлений от жизни Иоанна Кронштадтского, в равной мере исходящих из внутреннего мира свяшенника и внешнего его окружения. Мне казалось, что и голос повествователя в этих местах переходит в более бодрую тональность. Там, у Толстого, играет жизнь, проходят внутренние драмы писателя, постоянно встречаются интересные люди его окружения, начиная с ряда крайне необычных характеров среди его предков и современного родства. Уже одни судьбы его «тетушек» представляют богатый материал культурной истории России. Можно, конечно, возразить, что речь идет о привилегиях аристократии, с которыми нельзя сравнить жизнь бедствующего духовенства северных краев. Но это не имеет отношение к вопросу, какое христианство более всего соответствуют идеалам и потребностям современного общества. «Скудным был культурный багаж отца Иоанна», вздыхает автор при описании жизни Кронштадтского. Это то, что россиянам сегодня нужно?


«Кровавый Горький» - был ли он таким?

В заключительных размышлениях книги «Святой против Льва» упоминается имя Максима Горького, и автор отводит ему довольно значительную, но нелицеприятную роль. «В результате спора Толстого и Церкви молодежь не пошла ни за церковью, ни за Толстым, - отмечает Басинский. Пошла за Максимым Горьким». Это значит: молодежь последовала за Горьким на пути революции, который понимается как путь насилия и кровопролития. Басинский приводит известное высказывание Горького в письме Е.П. Пешковой (9 января 1905 г.), относящееся к событиям Кровавого Воскресенья. Горький поздравляет жену с началом революции и добавляет: «Убитые – да не смущают – история перекрашивается в новые цвета только кровью». В «кровавой мессе», которая последовала в условиях новой веры, большевизма, уже никому не было дела ни до кронштадтского, ни до яснополянского старцев, отмечает автор. – В этой не совсем удачно описанной ситуации сам Горький принимает «кровавую» окраску, что едва ли справедливо. Автор «Несвоевременных мыслей» в этой беглой заметке как бы занимает позицию Ленина, и это едва ли входило в намерения Басинского, автора ряда замечательных публикаций об этом писателе. Горький не был циником и проповедником насилия, в контексте обсуждаемой книги я вижу его скорее как третьего в ряду «спасителей веры» и реформаторов христианства. Темой «Матери» не была «кровавая месса» революции, а «марш детей к солнцу» под покровительством материнской любви. Разработка этой темы по отношению к вкусу имеют свои недостатки, но в качестве дискуссии о вере и христианских ценностях или как «Евангелие от Максима» роман и по сей день заслуживает внимания.

Горький, впрочем, относится к тем современникам, которые оставили воспоминания об Иоанне Кронштадтском. Встреча обоих произошла в 1891 или 1892 году в каком-то монастыре (возможны разные места). Знаменательно в маленьком очерке, опубликованном в 1922 году, то обстоятельство, что инициатива этой встречи исходила от молодого Пешкова, который посредством разных хитростей пробился к о. Иоанну. Знаменитый Батюшка представлялся ему одним из категории любимых «искателей правды». Разговор с ним, однако, кончается разочарованием. Иоанн Кронштадтский пытается свысока урезонить «семинариста» и «возмутителя жизни». Тем не менее Пешков в поведении старца замечает признаки неуверенности и страха.


«В какого бога верит русский человек?»

Интересным, хотя довольно односторонним вкладом в дискуссию о вере и церкви может считаться статья Андрея Кончаловского «В какого бога верит русский человек», опубликованная в «Российской газете» (4 апреля 2013 г.). Если применить тезисы широко обсуждаемой статьи к концепции книги «Святой против Льва», то они представляют радикальную критику той религиозной мысли, репрезентантом которой являлся Иоанн Кронштадтский, т.е. требования безусловной веры в таинства и обряды православной церкви, недоступных историческому, философскому, психологическому и т.п. анализу со стороны верующих: «Веруй! Не рассуждай!» Отсталость РПЦ по сравнению с церковной жизнью западных конфессий выражается, по мнению автора, не только в авторитарном определении веры, но и в массовом употреблении иконок, крестиков и религиозных талисманов, свидетельствующих о языческих корнях этой религии. В противовес таким архаическим традициям требуется, по соображениям Кончаловского, развитие не только религиозной культуры, допускающей «умственного постижения Бога», но создание современного общества, в которой «русский европеец станет большинством». Прав или не прав автор, но такими лозунгами едва ли решаются проблемы веры и церкви, обусловленные вековыми традициями церкви и потребностями верующих или ищущих веры людей. Книга Басинского является более убедительной, хотя и не вполне удачной, попыткой преодолеть состояние глухоты в отношениях общества и церкви и начать необходимую дискуссию по этой теме. В конце такой дискуссии можно себе представить слово Антона Чехова, процитированное в статье Кончаловского: «Настоящая религия – в поисках бога».

Материалы в сети:
Павел Басинский: «сейчас у нас нет диалога с церковью...»
Елена Рыбакова: Лев Толстой идет на баррикады
Майа Кучерская: «Святой против Льва» Павла Басинского

Близкие по тематике записи на этом блоге:
О вреде классиков в школе – член Общественной палаты за воспитание в духе правлославия
О «странностях» Горького – Павел Басинский: «Страсти по Максиму»
О мании юбилеев и о жизни без гениев – 100 лет назад умер Лев Толстой
»Этот человек – богоподобен!»: Горький о Толстом
Горький-«озорник» и Церковь
А. Кончаловский: «В какого бога верит русский человек?»

Иоанн Кронштадский в литературе:
Николай Лесков: «Полунощники. Пейзаж и жанр» (1891)
Максим Горький:
«Из воспоминаний [Иоанн Кронштадтский]» (1922)
«Время Короленко» (1923)

Категория: Россия и россияние - самоидентификация

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Комментарии можно оставлять через функцию КОНТАКТ.

Der unbekannte GorkiМаксим Горький

netceleration!

Начало страницы